публичный образовательный интернет-портал

Пушкин – это наше все

28/09/2019
Рисунок Пушкина на полях «Евгения Онегина». В боливаре – сам Пушкин

«Как тальи носят?» — Очень низко.
Почти до... вот по этих пор.
Позвольте видеть ваш убор; 
Так... рюши, банты, здесь узор; 
Всё это к моде очень близко. 
         («Граф Нулин»)


Но панталоны, фрак, жилет, 
Всех этих слов на русском нет. 
         («Евгений Онегин»)

           А.С.Пушкин

Подумаешь, соломенная шляпка... 
           Б.Окуджава

Стремление к славе — сродни половому инстинкту. Желание остаться в памяти потомков столь же неодолимо, как и желание оставить потомство. О, скольких злодеев, поэтов и героев не досчиталось бы человечество (по крайней мере, европейская его часть), не сиди в нем так сильно основной этот инстинкт!

И, что обидно, быстротечна мирская слава. Только вчера был ты гений всех времен и народов или же отец нации, а через несколько лет после смерти считанные единицы с трудом вспомнят фамилию.

Торт «Наполеон»Вот, казалось бы, Наполеон едва ли не бессмертной славой себя покрыл. Сколько битв выиграл, сколько народу загубил! Французскую республику империей сделал и всей Европе кузькину мать показал! Между тем, в далекой России, где, кстати, Бонапарт крушение и потерпел, ежели про Наполеона разговор заведешь, то собеседник, скорее всего, вспомнит не Аркольский мост, Ваграм или же Аустерлиц, и даже не роман Льва Толстого, а вкусный слоенный кремовый торт. Русские присвоили ему имя императора не в виде издевки над поверженным титаном. Просто первоначально торт сей пекли в виде треугольничков, и подавали, положив на тарелку вершинкой вверх. Точь-в-точь знаменитая наполеоновская треугольная шляпа.

Ассоциация французского императора с тортом — чисто русская придумка. На родине героя торт этот называется «тысячелистником» («mil e folier»). Впрочем, некоторым французам при слове «Наполеон» приходит в голову все же не знаменитый соотечественник, а одноименный коньяк. Вот и старайся для этих жалких людишек!

Нет, гораздо проще вписаться в историю не благодаря грандиозным деяниям-злодеяниям, а с помощью какой-нибудь безделицы и тряпки. К примеру, славный французский генерал-кавалерист Гастон Александр Огюст маркиз де Галифе (Galliffet). За семьдесят девять лет своей жизни (1830 - 1909) он немало во славу любимой  Франции навоевал. В 1855  году, будучи младшим  лейтенантом, отличился в Крымской войне. В 1860 году воевал в Алжире, а в 1863 — в далекой Мексике, где был серьезно ранен. А во время франко-прусской войны 1870 - 1871 года стал генералом и отличился в битве при Седане (закончившейся для французов поражением) настолько, что вызвал восторг прусского короля.

Генерал Галифе в марте 1871 года жестоко подавил восстание в Париже (Парижскую коммуну). Его репутация сурового и консервативного военного способствовала дальнейшей карьере генерала. Он реформировал французскую кавалерию, и как кавалерист пользовался европейским признанием. За свои заслуги в 1887 году был награжден высшим французским орденом Почетного легиона. В 1894 году вышел в отставку, но в 1899 году еще успел побывать военным министром Франции. На своем посту он пробыл меньше года, но смог твердой рукой «удержать поводья» и не допустить разброда в армии во время печально известного дела Дрейфуса. 

Среди прочих реформ, которые генерал Галифе провел во французской кавалерии было и введение новых, более удобных, брюк для кавалеристов, узких, облегающих ноги вплоть до колен и расширяющихся кверху. Так вот, пожалуй только эта заслуга бравого Галифе осталась у нас на памяти и в языке. Да и то потому, наверное, что люди в галифе в начале двадцатого века стали делать историю России. В расширяющихся кверху кавалерийских штанах в первые годы советской власти щеголяли буденновцы. Позже в героическую эту одежку облачили не  только сталинских конников, но также и других офицеров Красной армии и чекистов. Галифе
были в моде у начальствующего состава вплоть до начала Отечественной войны.
Носили они еще и френчи. Френч - тоже генеральское изобретение. Придумал этот приталенный китель с широкими накладными карманами командующий английской армией в годы Первой мировой войны фельдмаршал Джон Френч (John French; 1852 – 1925).
Он родился в семье военного. В 1866 году поступил на флот, но в 1874 году перешел служить на сушу. Френч, как и Галифе был кавалеристом, гусаром, и служил сперва в Судане (1884-1885), а потом в Южной Африке, где принимал участие в англо-бурской войне (1899 – 1901). В своей карьере Френч преуспел и в 1911 году он стал начальником генерального штаба британской армии. В 1914 году он принял на себя командование британским экспедиционным корпусом в Европе. Курьезный факт – его сестра была одной из ведущих британских пацифисток. 
Дела на фронте в Европе шли не радостно. Больших побед не предвиделось, и Френч не скрывал своего пессимизма. В декабре 1915 года он был смещен с поста главнокомандующего войсками в Европе и вернулся на острова. В качестве главнокомандующего британскими сухопутными силами он подавил вспыхнувшее в 1916 году восстание в Ирландии. 
Уходя на пенсию, фельдмаршал Френч получил высокую награду от короля – 50 тысяч фунтов стерлингов. Кажется, ему даже поставили памятник перед военным министерством в Лондоне. Но все же гораздо больше (по крайней мере, в России) прославила имя своего создателя введенная им форменная одежда.
Так же получилось и с другим английским генералом, лордом Регланом (1788-1855). Если для уже упомянутого генерала Галифе Крымская война была первой в его военной карьере, то для Фицроя Джеймса Генри Соммерсета Реглана она оказалась последней. А службу свою он начинал в 1804 году, во время наполеоновских войн. В битве при Ватерлоо ему повредило руку. Чтобы дефект был менее заметен, Реглан придумал новый фасон одежды, при котором рукав составлял с плечом одно целое, без поперечного шва. Этот фасон до сих пор известен всем гораздо больше, чем само имя генерала, хотя и оно прославлено немало. В его честь назван город в Новой Зеландии. Но, вероятно не менее важно, что множество пабов в Лондоне и по всей Британии носят имя «Лорд Реглан». Вот это — на века.
Между прочим, в начале девятнадцатого столетия, во времена юности Пушкина, какой-нибудь пылкий романтический поклонник Байрона мог бы за подобные суждения и на дуэль вызвать. «Неуж-то жалкий трактир может прославить человека в веках, а не героические его дела?!»  воскликнул бы он при этом. — «А как же Наполеон, Риега, Боливар, наконец?!»
Ну, с Наполеоном, мы вроде бы разобрались. Великий был человек. Торт тоже вкусный. Про Риегу не всякий историк расскажет. А вот с Боливаром в России интересный случай приключился.
Симон Боливар в окружении флагов стран Латинской АмерикиСимон Боливар (1783 - 1830; Simon Bolivar) родился в Венесуэле в городе Каракас, в семье испанского аристократа. В возрасте девяти лет он потерял родителей. 
В молодости Боливар посетил несколько европейских стран и проникся витавшим тогда над Старым светом революционными идеями. В 1805 году на вершине Аветинского холма в Риме Боливар дает торжественную клятву освободить свою родину от испанцев. 
В 1808 году Испания была оккупирована наполеоновской Францией и колонии в Америке получили уникальный шанс на обретение свободы. В 1810 году в Венесуэле был смещен испанский наместник, и в 1811 году страна была формально объявлена независимой от Испании.В том же году Боливар вступил офицером в повстанческую армию. 
В 1812 году испанские войска вновь оккупировали Венесуэлу, восстановив колониальный порядок. Боливар бежал из страны. 
В последующие годы во главе отрядов повстанцев Боливар то одерживал победы, то терпел сокрушительные поражения. Но в 1819 году, он провел свою небольшую армию через Анды, считавшиеся до той поры непроходимыми  и внезапно атаковал испанские войска в Колумбии. 7 августа 1819 года Боливар выиграл сражение при Бойака, которое стало  переломным моментом в войне колоний за независимость. Венесуэла была полностью освобождена в 1821 году, а Эквадор – год спустя. 
Летом 1822 года в городе Гуаякиль в Эквадоре Боливар встретился с аргентинским повстанческим генералом Хосе де Сан-Мартином , чтобы договориться о совместных действиях по освобождению Перу. 
Но амбициозность Боливара сыграла плохую роль в переговорах и Сан-Мартин, чтобы не конфликтовать с близким по духу революционером Боливаром по вопросу власти, повернул свои войска обратно. 
К 1824 году армия Боливара полностью освободила Перу, а к 1825  - Верхнее Перу (сейчас Боливия). Боливар мечтал о создании на территории Венесуэлы, Колумбии, Эквадора, Боливии и Перу одного федеративного государства по образцу США. Первые три страны на какое-то время действительно объединились в Великую Колумбию. Боливар стал ее президентом. 
Однако вскоре в политике стран-участниц начали проявляться тенденции к выходу из состава Великой Колумбии. Обстановка была крайне напряженной, в 1828 году была даже попытка убить Боливара. 
В 1830 году Великая Колумбия распалась. Боливар, понимая свой груз ответственности и то, что он является помехой для достижения мира в регионе, подал в отставку. Вскоре Боливар скончался. 
В Южной Америке Боливар — великий герой, и по праву. Как Вашингтон в Соединенных Штатах. В Европе же его имя прогремело в 20-е годы девятнадцатого века, когда разнообразные борцы за свободу, инсургенты и карбонарии считались фигурами романтическими и энутузиазм вызывающими. Именно тогда вошли в моду широкополые
шляпы, сделанные из мелкой сетчатой соломки. Сейчас их называют
сомбреро.

Это происходило во  времена борьбы южноамериканских республик с испанской коронной, борьбы Боливара с  Морильо. Шляпы с узкими полями составляли
принадлежность роялистов и назывались «морильо», либералы облюбовали шляпы с широкими полями, носившие название «боливаров»
(Виктор Гюго, «Отверженные», ч.I, кн.5, гл. XII)

Добравшись же до брегов Невы,   шляпа a la Bolivar  стала попросту боливаром. Как и в Париже, в Петербурге такие шляпы носили либералы и артистические личности, не  обремененные службой, а значит, и ношением формы. Юного Пушкина мода сия не миновала, и он боливар нашивал, ибо и модник был, и пофрондировать любил. Своего героя, Евгения Онегина, он тоже заставил боливар надеть:

Покамест, в утреннем уборе,
Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар
И там гуляет на просторе,
Пока недремлющий брегет
Не прозвонит ему обед.

Интересно, что я не смог на просторах Интернета отыскать ни одного портрета Боливара в боливаре! По всей Южной Америке стоят ему памятники, чаще всего конные. Кое-где Боливар взмахивает саблей, но нигде — широкополой шляпой. Может и не носил он никогда никакого боливара, а все это выдумали ироничные французские шляпники в надежде «впарить» простодушной Европе свой товарец?

Вот ведь что интересно. Уж давно погиб Байрон, вышел из моды романтизм, Боливара-революционера в России основательно забыли. Забыли бы и шляпу-боливар, давно ушедший из гардероба модников. Но словечко «боливар», нигде кроме как в «Евгении Онегине» один раз упоминаемого, с русским языком спаялось навеки. Освященный именем Пушкина, в русской литературе теперь Боливар бессмертен. А все из-за соломенной какой-то шляпки.

В упомянутых строчках, кстати, Пушкин навсегда сосватал с русским языком еще одно словечко, «брегет».

Абрахам-Луи Бреге (Abracham-Louis Breguet; 1747-1823), правда, в отличие от перечисленных выше героев, генералом никогда не был. Родился он в Швейцарии в городе Невшатель (Neuchatel). В 14 лет он стал учеником часового мастера, а в 1775 году открыл свой первый часовой магазин. Постепенно его часы полюбил парижский высший свет, а в 1783 году Бреге получает заказ на часы для королевы Марии-Антуанетты. Эти часы и по сей день являются одними из самых роскошных и сложных часов в мире. Однако, более важным было то, что фирма Breguet стала официальным поставщиком французского королевского  флота, поставляя на корабли исключительно точный хронометр «Marine». 

Спасаясь от лишений Французской Революции, Бреге переезжает в Швейцарию, где вместе с часовыми мастерами из Женевы создает новое, современное по тем временам часовое производство. В начале девятнадцатого века часы Бреге начинают продавать и в России. И царь Александр I, большой ценитель часов, отдавал предпочтение именно этой марке. За выдающиеся заслуги в часовом деле Бреге был удостоен множества наград и титулов. В 1816 году его избрали членом Королевской Академии Наук и он стал кавалером Почетного Легиона и членом Французского Бюро Измерений (Палата мер и весов). 

Карманные часы фирмы «Бреге» не только славились высокой точностью. Отличались они и тем еще, что среди них не встречалось двух одинаковых. Каждый брегет был уникальным. Часы снабжались механизмом, играющим различные мелодии, которые отмечали часы и доли часа. Время можно было узнать, не глядя на циферблат. Стоили они, конечно, дорого, но для столичного щеголя это не могло быть препятствием. Вот Пушкин, кроме того, что надел на Онегина боливар, еще и брегет ему в карман положил. А заодно и «недремлющий брегет» русскому языку в вечное пользование выдал.