публичный образовательный интернет-портал

Хрущёвки. Как это делалось

277 12/12/2021
Хрущёвка
Хрущёвки. Великое переселение народов. Карикатура И. Семёнова из журнала «Крокодил»
Хрущёвки. Великое переселение народов. Карикатура И. Семёнова из журнала «Крокодил»

Времена, когда Советским Союзом правил Н. С. Хрущёв, нельзя назвать сытыми. Но уж временами весёлыми – точно. Ещё бы не веселиться, если закончился партийно-государственный террор, который условно, но с большим на то основанием был назван «сталинским». Хрущёв от имени возглавляемой им партии пообещал, что больше такого не будет. Ему, недоверчиво покачивая головой, поверили.

А потом Хрущёв пообещал коммунизм в Советском Союзе. К 1980 году! Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!

В это поверили ещё меньше. Большинство понимало: если смотреть не из кремлёвского окошка, то до времени, когда будет «каждому по потребностям» – как до Луны на четвереньках. Впрочем, в красивую сказку верить приятно. Раньше верили в бога, потом в батьку усатого, а вот нынче – в коммунизм.

Всё же Никита Сергеевич вошёл в историю не как комедиант. Его имя осталось в русском языке не названием водки, а «хрущёвками». Так стали называть более или менее приличное жильё, которое стали строить не для партийно-советской элиты, а в массовом порядке. Миллионы квадратных метров для миллионов.

Особенных новаций здесь придумывать не требовалось. Советскому Союзу не нужно было становиться первопроходцем массового жилищного строительства. Эту задачу уже успешно решили в других царствах-государствах.  Пресловутую санитарную норму, то есть величину жилой площади, необходимой для нормальной жизни одного человека, обосновали и рассчитали в Германии ещё в конце 19-го века, когда там развернулось массовое строительство недорогих домов для рабочих. Некоторые прогрессивные российские фабриканты, те же Морозовы, строили по немецким проектам рядом со своими фабриками казармы для рабочих. В начале двадцатого века в Орехово-Зуево рабочим жилось порой гораздо лучше, чем в Москве.

Первая «хрущёвка» на улице Гримау

С 1925 до 1934 год в Вене муниципалитет возглавляли социал-демократы. Поэтому в те годы в австрийской столице тоже строили много жилья для рабочих и неимущих.

Чуть позже, во времена Великой депрессии в США строили целые поселки социального жилья. Инициатором этого строительства был президент Франклин Рузвельт. Здесь за очень низкую арендную плату получали жильё тысячи семей бедных американцев. Стандарты социального жилья были по-американски высоки: одноэтажные коттеджи в 3-4 комнаты каждый. В домах были отопления, небольшая кухня, ванна. Таким образом, США стали пионерами массового строительства доступного жилья для небогатых слоёв населения.

И технология панельного домостроения пришла в будущие Черёмушки из США. А появилась она еще в 1910 году во время застройки Квинса, небогатого пригорода Нью-Йорка. Панели из бетона делали на специальном заводе и оттуда привозили на строительный участок. Там из панельных заготовок рабочие очень быстро собирали коттедж в один и два этажа.

После Второй мировой войны Европа стояла в развалинах. Чтобы ликвидировать недостаток жилья в ряде стран развернули индустриальное домостроение, и стали его применять при строительстве многоэтажных домов на окраинах крупных городов. Домостроительные комбинаты появились в Германии, во Франции, в Голландии. Гений архитектуры Ле-Корбюзье провозгласил, что дом – это машина для жилья. А, как известно, машины надо собирать на заводском конвейере. И дешевле, и качество выше.

Картинка будущего из журнала «Техника – молодёжи», 1960 год
Картинка будущего из журнала «Техника – молодёжи», 1960 год

СССР импортировал из-за границы производство «машин для жилья» так же, как и производство «машин для езды». Задачу сформулировали просто и доходчиво: числом поболее, ценою подешевле. Германскую санитарную норму, установленную ещё во времена дедушки Бисмарка, пересчитали в сторону уменьшения. Толщину стенок взяли из французских стандартов, невзирая на то, что российский климат на французский похож мало. Процесс производства тоже изменили в сторону удешевления и упрощения. Конечно же, все архитектурные излишества были заклеймены на самом высоком уровне и со стройплощадок изгнаны.

По всей советской стране появились «Черемушки». Эту подмосковную деревню первую начали застраивать кварталами нового жилья, и поэтому оно стало в Советском Союзе символом нового строительства, массового строительства малогабаритных квартир и для всех нуждающихся. Композитор Дмитрий Шостакович не побрезговал поучаствовать в пропаганде и заодно попробовать силы в новом для себя жанре. Он написал весёленькую оперетту «Москва, Черёмушки».

В отличие от многих советских затей, когда провозглашалось одно, а выходило совсем другое, то, что разумелось под симпатичным словом «Черёмушек» по большей части воплотилось в жизнь. Строительство действительно, стало массовым и, действительно, велось ударными темпами. Три бригады сменяли одна другую на строительной площадке. Работа шла круглосуточно, поэтому пятиэтажный дом сдавали всего за три недели. Для тогдашнего неторопливого советского строительства это была воистину космическая скорость. Индустриальное строительство, в самом деле, позволило расселить миллионы людей в собственные квартиры. Нет сомнения, что все эти люди по-другому стали относиться к «Хрущу», единственному до той поры советскому руководителю, который вдруг неожиданно стал выполнять давние обещания большевиков и заботиться о народе.

Первые хрущёвки
Первые хрущёвки

Расставание с коммунальным бытом было радостным. Общежитская жизнь классная, но только пока молодой. Манит радость общения! Манит количество новых знакомств, новых, неожиданных, впечатлений... Но спустя несколько лет начинаешь ценить прелести приватности и тишину одиночества. Верно сказано, что счастья на свете нет, а есть только покой и воля. То есть, отдельная жилплощадь. Квартира, пусть даже тесная, плохонькая, но своя. С дверью, которой можно отгородиться от всего мира, гори он огнём. Молодым архитекторам, заметим, было скучновато проектировать квартиры-«распашонки» с тесными прихожими, совмещенными санузлами, и малюсенькими балконами. Но под рукой оказались Черемушки. И здесь они пошли на масштабный эксперимент, спроектировав Дом нового быта. Для кого предназначался этот дом? Для публики юной и дерзкой, для одиночек и молодых семей, еще не обзаведшихся детьми. В Доме нового быта были запланированы большие общественные пространства. В них можно было разместить библиотеки, клубы, спортзалы. Были здесь и предприятия бытового обслуживания, благодаря которой две с половиной тысячи жителей этого дома будут избавлены от обременительного хозяйства. В самих квартирах не было кухонь, вместо них выгородили всего-навсего кухонные уголки. Глупо готовить, если можно сходить в современное кафе, уютное и дешевое, где столько возможностей пообщаться с друзьями, послушать новые песни, даже потанцевать и завести новые знакомства. Именно так жили персонажи ранних романов братьев Стругацких, именно таким виделось светлое коммунистическое завтра, полдень 22-го века. Энтузиасты нового быта считали, что они дают будущим жильцам возможность преодолеть одиночество и чувство отчужденности, которое появляется у обитателей большого города, и которое по самой природе человеку чуждо. Люди ведь – существа общественные!

Разрушение «хрущёвок»
Разрушение «хрущёвки» 

Адрес у Дома нового быта был примечательный, улица Телевидения. И не спроста. Юго-западный район Москвы находится выше других частей столицы. И Всесоюзный телевизионный центр, рядом с которым должна была взлететь на полукилометровую высоту передающая бетонная башня, по планам начала 1960-х годов планировалось возвести именно здесь, на природной возвышенности, в новом районе, где, конечно же, расцветёт новая жизнь. Телевидение ведь тоже считалось в те романтические времена символом светлого будущего. Мнение о том, что она вскоре заменит и кино, и театр, и все прочие искусства, было довольно расхожим.

Дом нового быта, если вспомнить историю, был продолжением идеи «Домов-Коммун». Эта идея обустройства нового быта была очень популярной в 1920-е годы. Идея совместного проживания коллег и единомышленников казалась передовой, новаторской и очень плодотворной. Однако весьма скоро энтузиазм совместного сожительства иссяк. Хотите, как лучше? – Получится, как всегда!

Многие люди, особенно немолодые, помнили, во что превратились «Дома-Коммуны». И получая смотровые ордера в этот дом, наотрез отказывались переселяться в это новаторское здание. Никто не хотел переселяться в 22-й век, чувствуя, что получится переезд из коммуналки в другую коммуналку! Никто не хотел  жить единым человечьим общежитьем. Уж нажились! Увольте!

Блестящий эксперимент не удался. Дом Нового коммунистического быта превратили в общагу. Правда, в общагу высококлассную, разместив там  Дом студента и аспиранта МГУ. А через несколько лет Всесоюзный телецентр решили строить в Останкино, и улицу Телевидения переименовали, присвоив ей имя партийного функционера Шверника.

Американцы уже имели отрицательный опыт. Они на практике увидели, что сожительство людей в огромных многоэтажках приводит к усилению криминногенной обстановки. Поэтому в современной Америке, где мощности строительной индустрии это бы позволили, не строят ни «Черемушек», ни «Бирюлева», ни «Чертанова».

Советская промышленность к строительству «хрущевок» была не готова. Требовалось организовать фактически новую отрасль, крупнопанельное домостроение. Во всех крупных городах появились домостроительные комбинаты. А кроме того, стандарты решения жилищной проблемы полностью изменили. Конечно, коммуналки «под корень» не извели, но они уже не считались нормальным жильем. Комната в коммунальной квартире уже не считалась решением жилищного вопроса. Архитекторы и инженеры, в свою очередь, усовершенствовали технологию производства. Квартиры сделались более уютными, а кварталы панельных домов уже не гляделись столь удручающе, как раньше. Опять же, улучшили инфраструктуру, озеленили улицы и дворы. «Хрущёвки» перестали выглядеть убого.

В сплошной лихорадке буден позабыли о том, что архитекторы и строители с самого начала утверждали, что дома, выросшие в многочисленных «черёмушках» по всей советской стране, всё же были временным решением. Крупнопанельные дома первых серий рассчитывали на двадцать пять лет. Это относительно короткий срок, время жизни одного поколения. А дальше рассчитывали на рост мощностей домостроительных комбинатов и обновление старых домов. Вернее, на их снос и возведение на прежнем месте зданий более совершенных и более удобных. «Хрущёвки» простояли полвека, то есть вдвое больше, чем рассчитывалось. Только сейчас их начали сносить. Да и то не везде. Так что слово «хрущевка» прописалось в русском языке надолго.