Путиловский завод: как имя новгородского дворянина стало названием промышленного гиганта
В русском языке давно живёт слово «путиловец». Так называли рабочих одного из крупнейших заводов Российской империи, а само предприятие, Путиловский завод, на протяжении полутора веков оставалось одним из символов российской промышленности, менявшим имена (Путиловский — Красный путиловец — Кировский), но не терявшим связи со своим основателем. Человек, чьё имя носил завод, Николай Иванович Путилов, прожил жизнь, которая сама по себе достойна отдельного романа: от бедного кадета до крупнейшего промышленного магната страны, умершего, по некоторым свидетельствам, практически без средств.
Мичман, который спорил с академиками
Николай Иванович Путилов родился в 1816 году в семье небогатых новгородских дворян. Рано осиротев, он благодаря связям родственников в десять лет попал на казённый счёт в морскую роту Александровского кадетского корпуса в Петербурге, а затем в Морской корпус, единственное на тот момент военно-учебное заведение в России, готовившее морских офицеров. Учились там преимущественно дети и внуки генералов и потомственных флотских офицеров. Путилов, при всей своей родовитости, смотрелся среди них бедным родственником. Денег на развлечения в столице у него не было, поэтому молодой человек проводил время за учёбой и слыл среди однокашников усердным зубрилой.
Уже в 1840 году, будучи молодым офицером, Путилов опубликовал научную работу по математике, в которой указал на ошибку в курсе дифференциального и интегрального исчисления французского академика Огюстена Луи Коши, учебнике, по которому в те годы велось преподавание высшей математики почти во всей Европе, включая Россию. Смелость мичмана, посягнувшего на авторитет европейской знаменитости, вызвала возмущение в учёных кругах, но работу проверил и подтвердил его правоту академик Михаил Остроградский, преподававший Путилову математику в Морском корпусе. Вскоре в «Записках Императорской Академии наук» вышла их совместная статья, на которую обратил внимание великий князь Константин Николаевич, сын императора Николая I, курировавший российский флот и всерьёз интересовавшийся математикой. Это знакомство определило дальнейшую судьбу Путилова. После нескольких лет службы на скромной должности чиновника по особым поручениям именно к нему в 1854 году обратятся за решением, казалось бы, невыполнимой задачи.
Невозможное задание: флотилия за сто дней
Настоящим стартом предпринимательской карьеры Путилова стала Крымская война. Крымская война, как известно, велась не только в Крыму. Весной 1854 года английский флот блокировал подступы к Петербургу, и Балтийский флот империи оказался бессилен ему противостоять. Великий князь Константин вызвал 38-летнего чиновника морского ведомства и поручил ему невозможное: до начала навигации 1855 года построить флотилию винтовых канонерских лодок для обороны Кронштадта. Денег в казне не было, контракта — тоже; Путилов взялся за дело фактически на свой страх и риск, под личную ответственность.
Готовых мощностей для постройки паровых машин в России не существовало. Машины эти обычно ввозили из-за границы, война же сделала импорт невозможным. Путилов нашёл собственное решение: он организовал бесплатные курсы, где всего за несколько месяцев обучил кораблестроительным специальностям вчерашних безработных прядильщиков и разорившихся мещан, а затем распределил заказ между двадцатью мелкими частными мастерскими Петербурга, взяв на себя координацию всех поставок и комплектующих. По сути, это была первая в России модель промышленной кооперации, прообраз современного производственного аутсорсинга.
Результат превзошёл ожидания. Уже через сто дней в Кронштадте стояли готовые к бою 32 вооружённые канонерские лодки, а в течение следующих восьми месяцев — ещё 35 канонерок и 14 более крупных судов. При этом Путилов не просто уложился в сроки, но и сэкономил казне более 82 тысяч рублей серебром — случай для государственных подрядов того времени беспрецедентный. Участники проекта преподнесли ему серебряный венок с гравировкой названий всех построенных кораблей, а сам Путилов получил чин надворного советника (соответствующий армейскому чину подполковника) и орден Святого Станислава 2-й степени. В 1857 году он оставил военно-морскую службу и полностью посвятил себя предпринимательству.
От металла к рельсам
Путилов быстро понял, что будущее военного флота за металлическими корпусами кораблей, а не деревянными, и что Россия остро нуждается в собственных металлургических мощностях, не зависящих от иностранных поставок. На кредит он построил судоремонтный завод в Кронштадте и несколько металлургических заводов на озёрных рудах в Финляндии. Тогда же он оценил перспективы изобретения инженера Павла Обухова, разработавшего сталь для орудий, не уступающую продукции знаменитой фирмы Круппа, и помог довести дело до создания Обуховского сталелитейного завода, благодаря которому русская морская артиллерия перестала зависеть от немецких поставок.
Ключевым же для истории носящего его имя завода стал 1868 год. В декабре 1867 года из-за сильных морозов на Николаевской железной дороге массово лопались привозные австрийские рельсы, движение оказалось под угрозой остановки. Путилов, к тому времени экспериментировавший с производством рельсов на небольшом заводике «Аркадия», предложил министерству путей сообщения собственное решение: рельс с мягкой железной основой и твёрдой стальной головкой — вдвое дешевле аналогов и, как показали публичные испытания в присутствии великого князя Константина, значительно прочнее лучших зарубежных образцов.
12 января 1868 года Путилов выкупил у казны простаивавший почти 65 лет завод Огарева за Нарвской заставой — тот самый, который позже станет известен как Путиловский. Уже через восемь дней после покупки, 20 января, завод начал прокатку рельсов — при пятидесятиградусных морозах, в наспех сооружённых из старых рельсов и досок временных цехах. Этот метод ускоренного ввода производства в строй позже получил в промышленном фольклоре название «путиловская стройка». Контракт на 2,8 миллиона пудов рельсов сделал Путилова в течение одного года крупнейшим промышленным магнатом России.
Завод-гигант: от рельсов до пушек и паровозов
Под руководством Путилова завод стремительно рос. Уже через год после запуска на нём работало около 2000 человек, а вскоре последовал государственный заказ на 15 миллионов рублей, позволивший освоить производство пушек, скоростных паровозов, военных крейсеров и пассажирских судов — наряду с основным рельсовым и мостостроительным профилем.
По сути, завод, начинавшийся как чисто металлургическое предприятие, за несколько лет превратился в многопрофильный комплекс, в котором металлургия — выплавка стали и прокат — стала лишь одним из четырёх основных направлений производства наряду с вагоно- и паровозостроением, артиллерийским делом и, позднее, судостроением. При этом собственной рудной базы завод так и не приобрёл: чугун и металлолом на переплавку завозились со стороны, а необходимый для мартеновских и прокатных печей уголь шёл двумя путями — из Донбасса и по импорту из Англии.
Попытка дирекции в 1890-е годы наладить собственную выплавку чугуна из северных олонецких руд закончилась неудачей: пробные плавки показали, что этот чугун непригоден ни для рельсов, ни для паровозов, а сама затея, по позднейшим оценкам, использовалась скорее, как повод получить от государства завышенные закупочные цены на рельсы, чем как реальный производственный проект.
Собственно, сталь на заводе выплавляли в мартеновских печах. К предвоенным годам мартеновская мастерская насчитывала одиннадцать печей вместимостью до семи тонн каждая. Это было заметно меньше сорокатонных печей на заводах Круппа. К тому же, загрузка шихты велась вручную и занимала около двух часов против двадцати пяти минут на немецком заводе, оснащённом кранами.
Путилов лично вникал во все технологические детали, требовал от рабочих точности и дисциплины, но одновременно устраивал знаменитые «праздники миллиона» — массовые гулянья для рабочих по случаю выпуска каждого следующего миллиона пудов продукции, на которых сам пил из общей бочки наравне со всеми. По свидетельствам современников, с мастерами он здоровался на расстоянии, а с квалифицированными рабочими — непременно за руку. Знакомство Путилова с рабочими было не формальным. Он часто помогал деньгами семьям рабочих в случае проблем (например, если пала корова). Ветеранам на заводе Путилова платили больше.
Для привлечения дополнительных средств на развитие производства и на строительство Морского порта в октябре 1872 года был высочайше утверждён устав акционерного «Общества Путиловских заводов» — с этого момента завод формально стал акционерным предприятием, хотя фактическое управление им оставалось в руках Путилова как ключевого акционера и организатора дела вплоть до его смерти в 1880 году.
После смерти Путилова управление заводом несколько раз переходило из рук в руки. Ожидавшийся после железнодорожного бума 1870-х спад производства обернулся кризисом: к 1883 году на заводе скопилось свыше шести миллионов пудов невостребованных рельсов, а долг казне достиг 16 миллионов рублей. Акции завода были заложены, а затем проданы синдикату южных металлургических предприятий и позже — банкиру Н. Н. Анцыфорову, управлявшему состоянием графа Строганова.
С 1890-х годов начался новый этап роста: завод перешёл к паровозостроению и вагоностроению, а с обострением международной обстановки — к масштабному производству артиллерии. В 1892 году был получен первый крупный заказ на 28 паровозов; к 1898 году завод выпускал уже 160 паровозов в год — больше, чем любое другое предприятие России. К концу 1890-х на заводе трудилось около 12 тысяч человек — крупнейший показатель среди российских предприятий того времени; значительную часть рабочих составляли крестьяне, хлынувшие в город после неурожаев и голода начала 1890-х годов. Поскольку практически все рабочие завода пришли из деревни и были горожанами в первом поколении, при организации труда у Путилова использовались деревенские обычаи. Рабочие завода организовывались в артели, куда старались подбирать родственников и земляков. Заработок выдавался на всю артель.
В предвоенное десятилетие 1911–1914 годов завод пережил ещё одну волну расширения: были построены новые мастерские, электростанция, модернизированы прокатные и мартеновские цеха, а на островах у Морского канала возникла самостоятельная Путиловская верфь для одновременной постройки нескольких военных кораблей. Основные инвестиции в этот период шли в артиллерийское производство — завод всё теснее связывался с ведущими иностранными военными фирмами.
Мечта о морском порте
Одним из самых амбициозных и одновременно самых драматичных проектов Путилова стало строительство петербургского морского порта. Долгие годы океанские суда не могли напрямую заходить в Петербург: грузы перегружались в Кронштадте на мелкие баржи, что резко удорожало и замедляло торговлю. Путилов задумал соединить завод с морем глубоководным каналом, построить причалы и железнодорожную ветку — то есть, по его собственным словам, «прорубить дверь в Европу» вслед за петровским «окном».
Проект стоил более 40 миллионов рублей и требовал государственного участия. Однако из обещанных 18 миллионов на строительство порта Путилов получил лишь два, а затем разразившийся в Европе промышленный кризис заставил государство фактически свернуть финансирование. Путилов продолжал вкладывать в стройку собственные средства и доходы завода, залезая в долги и закладывая заводские акции. Летом 1876 года ему пришлось выбирать между выплатой жалованья рабочим, полгода трудившимся на строительстве порта, и возвратом кредита, взятого под честное слово, — он выбрал первое, чем окончательно подорвал свою деловую репутацию в глазах кредиторов.
Николай Иванович Путилов умер от сердечного приступа 18 апреля 1880 года, не дожив до завершения главного дела своей жизни. Согласно завещанию, его похоронили не на кладбище, а в часовне на дамбе ещё не достроенного морского канала — том самом месте, откуда были видны одновременно и завод, и будущий порт. Проводить его пришли тысячи рабочих, на руках пронёсшие гроб по улицам Петербурга. Морской порт, задуманный Путиловым, был торжественно открыт в 1885 году, через пять лет после смерти своего создателя, — и превратил Петербург в один из крупнейших портов России.
Завод после Путилова: от стачек до Кировского завода
Путиловский завод пережил своего основателя почти на четыре десятилетия под этим именем — и все эти годы был неразрывно связан не только с промышленной, но и с политической историей страны. К началу XX века завод с его многотысячным рабочим коллективом стал одним из центров рабочего движения в Петербурге. Именно с Путиловского завода началась знаменитая стачка 3 января 1905 года, ставшая прологом к трагическим событиям «Кровавого воскресенья» и Первой русской революции. В последующие годы завод оставался ареной регулярных стачек: только за два с половиной года — с февраля 1912-го по июль 1914-го — их было зафиксировано свыше ста.
В феврале 1917 года забастовка путиловских рабочих стала одним из непосредственных толчков к Февральской революции, а в октябре того же года путиловцы приняли активное участие в событиях, приведших к власти большевиков. 27 декабря 1917 года (9 января 1918-го по новому стилю) завод был национализирован постановлением Временного рабочего и крестьянского правительства «ввиду задолженности акционерного общества Путиловских заводов казне Российской республики». Это постановление за председателя правительства подписал И. В. Сталин, а руководство заводом перешло к заводскому комитету во главе с токарем А. Е. Васильевым. В отличие от Обуховского завода, лишившегося военных заказов и остановившегося после революции, Путиловский как многопрофильное машиностроительное предприятие продолжил работу и в годы Гражданской войны сформировал и направил на фронт 25 воинских частей — полков, дивизионов и других подразделений. Уже под новым именем «Красный путиловец» завод был восстановлен после разрухи Гражданской войны и в годы индустриализации превратился в один из флагманов советского тяжёлого машиностроения, освоив, среди прочего, производство тракторов. В 1934 году заводу присвоили имя Сергея Мироновича Кирова — так родилось название Кировский завод, под которым предприятие проработало большую часть советской эпохи и сохраняет частично до сих пор, оставаясь действующим машиностроительным предприятием Санкт-Петербурга.
Имя, пережившее завод
Показателен и облик самого Путилова, каким он запомнился современникам: невысокий, живой, с выразительным взглядом и высоким лбом, немногословный, но убедительный собеседник. Он ни разу не был за границей и не купил себе ни дачи, ни имения, хотя через его руки прошли десятки миллионов рублей, а его квартира на Большой Конюшенной, увешанная портретами выдающихся русских людей — от Степана Разина до министров и учёных, — стала одним из центров притяжения петербургского общества. Эта соединённая в одном человеке черта — размах промышленника и почти аскетичное отношение к личному богатству — и позволяет понять, почему после его смерти о нём так долго и охотно вспоминали не только совладельцы и чиновники, но и тысячи простых рабочих.
История Путиловского завода — редкий пример того, как эпоним пережил не только своего создателя, но и несколько смен государственного строя, названий и хозяев. За полтора века завод именовался Путиловским, «Красным путиловцем», Кировским, но в исторической памяти и в языке — в словах «путиловец», «путиловская сталь», «путиловские рабочие» — имя новгородского дворянина Николая Ивановича Путилова так и осталось неотделимым от завода, который он создал буквально за считаные дни зимой 1868 года и который на многие десятилетия определил облик российской, а затем и советской тяжёлой промышленности.
Сейчас бывший Путиловский завод называется Кировским, хотя Сергей Миронович Киров имел к нему не великое отношение. Однако, словосочетание «Кировский завод» уже стало брендом, как до революции таким же славным брендом было словосочетание «Путиловский завод». Поэтому нынешний бренд вряд ли в ближайшее время заменят старый. Но нынешняя администрация Санкт-Петербурга понемногу восстанавливает память о предпринимателе, сделавшем город крупным промышленным центром. Перед проходной Кировского завода установлен памятник Путилову, а одна из набережных на Кронверкском острове, неподалёку от Морского порта названа именем Николая Ивановича Путилова.