Как пятничный вечер в лаборатории изменил медицину, физику и само понимание материи

---

Слово «рентген» знают даже малолетние детишки. Наверняка в детском саду их водили в тёмную комнату с загадочным аппаратом. Тётенька врач заставляла прижаться к экрану, потом что-то гудело. Раз-два-три – рентген закончен. И совсем не страшно!

Рёнтген или Рентген?

Прежде чем рассказывать о жизни и открытии, стоит сказать несколько слов о самом имени. В русском языке прочно утвердилось написание «Рентген» — так повелось с 19-го века, когда немецкое ö передавали как «е». Между тем настоящая фамилия учёного — Рёнтген (нем. Röntgen), и именно так её произносят в Германии по сей день. В международной научной традиции используется написание Röntgen. Это различие важно: когда мы говорим «рентгеновский снимок», «рентген» как единица измерения или «рентгенология», за всеми этими словами стоит один и тот же человек — Вильгельм Конрад Рёнтген (Wilgelm Konrad Röntgen;1845–1923), физик, подаривший человечеству возможность видеть сквозь плоть.

Биография: от Леннепа до Вюрцбурга

Вильгельм Конрад Рёнтген родился 27 марта 1845 года в небольшом городе Леннеп в Королевстве Пруссия (сегодня это район Ремшайда в земле Северный Рейн-Вестфалия). Семья была вполне состоятельной: отец торговал сукном, и вскоре после рождения сына семья перебралась в нидерландский Апелдорн — туда, откуда была родом мать. Там Вильгельм провёл всё детство и получил начальное образование.

Путь в науку начался не слишком гладко. В 1862 году Рёнтген поступил в техническое училище в Утрехте, однако был отчислен — по некоторым сведениям, из-за того, что отказался выдать одноклассника, нарисовавшего карикатуру на учителя. Это лишило его возможности получить аттестат, необходимый для поступления в нидерландские университеты. Юноша нашёл обходной путь: в 1865 году он поступил в Швейцарскую высшую техническую школу в Цюрихе (знаменитую ETH Zurich) — учебное заведение, которое принимало студентов без традиционного аттестата, а лишь на основании вступительных экзаменов.

В Цюрихе Рёнтген намеревался стать инженером-механиком, то есть овладеть специальностью практической и надёжной. Но судьба распорядилась иначе, и главную роль в этом сыграл его учитель.

Учитель: Август Кундт и искусство эксперимента

В ETH Zurich кафедру физики возглавлял Август Адольф Эдуард Эберхард Кундт — один из самых блестящих физиков-экспериментаторов своего времени. Кундт был прирождённым педагогом: строгим, требовательным, но умевшим разглядеть в студенте настоящий талант. Именно он заметил необыкновенные способности молодого Рёнтгена и убедил его сменить инженерию на физику. Это был решающий поворот в биографии будущего нобелевского лауреата.

В 1869 году Рёнтген защитил диссертацию о теплоёмкости газов и стал ассистентом Кундта. Их сотрудничество продолжалось годами: вслед за учителем Рёнтген переехал в Вюрцбург, затем в Страсбург. Кундт был настолько универсален в своих научных пристрастиях — он изучал скорость звука, стоячие волны, оптические свойства металлов, — что рядом с ним молодой Рёнтген воспитал в себе редкое качество настоящего учёного: умение с одинаковым мастерством браться за совершенно разные задачи и доводить эксперимент до ювелирнй точности. Примечательно, что учеником Кундта был также Пётр Лебедев — русский физик, впоследствии экспериментально подтвердивший давление света.

С 1874 года, когда Рёнтгену было 29 лет, он начал самостоятельную преподавательскую карьеру в Страсбургском университете. Затем последовали Гиссен и снова Вюрцбург, где в 1894 году он занял пост ректора университета. К этому времени Рёнтген был признан одним из лучших экспериментаторов Европы. За его плечами было несколько дюжин публикаций по термодинамике, оптике, электромагнетизму. Никакой узкой специализации — и это был осознанный выбор. Рёнтген был физиком в самом широком смысле слова.

Физика на рубеже веков: эпоха великих вопросов

Чтобы понять масштаб открытия Рёнтгена, нужно представить себе, в каком состоянии находилась физика в последней половине 19-го века. На первый взгляд, к 1895 году казалось, что основные законы природы уже открыты. Ньютоновская механика правила вселенной, термодинамика объясняла тепловые машины, уравнения Максвелла описывали электромагнетизм. Говорят, что лорд Кельвин, один из авторитетнейших физиков эпохи, будто бы заявил, что в физике почти ничего не осталось открывать: дескать, нужно лишь уточнять константы.

Но под поверхностью этого самодовольного спокойствия бурлили нерешённые загадки. Природа атома оставалась полной тайной — само его существование было предметом споров. Природа теплового излучения не поддавалась классическому объяснению (так называемая «ультрафиолетовая катастрофа»). А природа таинственных явлений в газоразрядных трубках — так называемых катодных лучей — занимала умы лучших физиков Европы уже несколько десятилетий.

1895–1900 годы оказались одним из самых взрывоопасных периодов в истории науки. За несколько лет произошло сразу несколько открытий, полностью изменивших представление о мире: рентгеновское излучение (1895), радиоактивность Беккереля (1896), открытие электрона Томсоном (1897), квантовая гипотеза Планка (1900). Все эти события были связаны между собой невидимой нитью. С чего же следовало начинать? Рёнтген начал с исследования катодных лучей.

Катодные лучи: тайна в стеклянной трубке

Всё началось с простого наблюдения, сделанного ещё в 1838 году Майклом Фарадеем: если пропустить электрический ток через трубку с разрежённым газом, в ней возникает странное свечение. По мере того как физики совершенствовали вакуумные насосы и могли откачивать всё больше воздуха, это свечение приобретало всё более причудливые формы.

В 1869 году Иоганн Вильгельм Хитторф обнаружил, что что-то вылетает из катода (отрицательно заряженного электрода) и летит к аноду. Это «что-то» отбрасывало тени, отклонялось магнитным полем и заставляло стекло на противоположном от катода конце трубки светиться. В 1876 году Ойген Гольдштейн назвал это явление «катодными лучами».

Уильям Крукс, знаменитый британский химик, открывший таллий и создавший усовершенствованную вакуумную трубку, вошедшую в историю под его именем, в 1870-х годах провёл серию блестящих опытов с катодными лучами. Трубка Крукса представляла собой стеклянный сосуд с двумя электродами на противоположных концах, из которого был выкачан почти весь воздух. При достаточном разрежении стекло напротив катода начинало флуоресцировать желто-зелёным светом. Крукс вставлял в трубку предметы — и они отбрасывали тени. Он обнаружил, что лучи несут с собой механический импульс — маленькое мельничное колесо в трубке начинало вращаться.

Что такое катодные лучи? Этот вопрос разделил физиков на два лагеря. Британские учёные, включая Крукса, считали их потоком заряженных частиц. Немецкие физики, в частности Генрих Герц, настаивали на том, что это волновое, электромагнитное явление — нечто вроде особого вида света. Спор разрешился лишь в 1897 году, когда Джозеф Джон Томсон (поэтому его и прозвали «Джей-Джей») доказал, что катодные лучи — это поток отрицательно заряженных частиц с определённым соотношением заряда к массе. Так был открыт электрон — первая элементарная частица. За это открытие Томсон получил Нобелевскую премию по физике в 1906 году. Катодные лучи изучали потому, что они были окном в неизведанный мир, о котором классическая физика не имела почти никакого представления.

Скажем здесь несколько слов о самом Круксе — фигуре одновременно выдающейся и курьёзной. Открыв таллий, получив в лаборатории гелий и создав знаменитую трубку, он был учёным первого ряда. Но в 1874 году, будучи в полном расцвете научных сил, он опубликовал статью, в которой утверждал, что спиритизм — явление научно подтверждённое и духи являются по-настоящему. Скандал был такой, что Круксу пришлось много лет держаться в тени, дожидаясь рыцарского звания (1897) и незыблемого авторитета, чтобы в 1898 году открыто заявить о своей вере в спиритуализм. Им он оставался до самой смерти в 1919 году. Так что в 1913–1915 годах Лондонским королевским обществом руководил убеждённый спиритуалист — впрочем, это не отменяло его подлинных научных заслуг.

Пятничный вечер, который изменил всё

К осени 1895 года катодные лучи казались вдоль и поперёк изученной темой. Рёнтген, только что занявший пост ректора Вюрцбургского университета, взялся за их изучение — можно сказать, просто ради научной добросовестности: хотел лично проверить ряд результатов, полученных другими исследователями. Никто, включая самого Рёнтгена, не ожидал никаких сенсаций.

8 ноября 1895 года, в пятницу, Рёнтген, по своему обычаю, задержался в лаборатории допоздна. Ассистенты ушли. В затемнённой комнате стояла катодная трубка, плотно обёрнутая в чёрный картон — чтобы исключить любое постороннее световое влияние. Рёнтген включил ток.

И тут он заметил нечто странное. На рабочем столе, в стороне от трубки, лежал листок бумаги, покрытый кристаллами платиносинеродистого бария — соединения, которое флуоресцирует при облучении светом. Этот листок засветился зелёным светом. Сам по себе. Хотя трубка была надёжно укрыта от видимого света плотным картоном.

Рёнтген начал методично, день за днём, неделю за неделей проверять то, что увидел, так сказать допрашивать природу. На это ушло почти семь недель. Рёнтген выяснил, что новое излучение — он назвал его Х-лучами, подчёркивая неизвестную природу этих лучей, — проходит сквозь бумагу, картон, дерево, человеческую плоть, но задерживается плотными веществами, прежде всего металлами и костями. Рёнтген подставлял под лучи собственную руку — и видел тени от костей на флуоресцентном экране. Потрясение было огромным.

Вот как сам Рёнтген описал своё открытие в первой строке статьи, вышедшей 28 декабря 1895 года в «Annalen der Physik»: он сообщал, что при пропускании разряда большой катушки Румкорфа через трубку Гитторфа, Крукса, Ленарда или аналогичные приборы наблюдается явление: листок бумаги, покрытый платиносинеродистым барием, при приближении к трубке, укрытой чёрным картоном, при каждом разряде ярко вспыхивает — флуоресцирует. Флуоресценция заметна даже на расстоянии двух метров от трубки.

Тщательность Рёнтгена поражает. В той же статье он скрупулёзно перечислил десятки веществ и предметов, которые испытал на проницаемость для Х-лучей: бумага, книга в тысячу страниц, двойная колода карт, оловянная фольга, еловые доски разной толщины, алюминиевая пластинка, эбонит, стекло со свинцом и без него, вода, различные жидкости. И — собственная рука, в которой сквозь тени плоти темнели контуры костей.

Вскоре был сделан знаменитый снимок — рентгенограмма руки жены Рёнтгена, Анны Берты Людвиг Рёнтген. Именно её принято считать первым в истории медицинским рентгеновским снимком. На фотографии отчётливо видно обручальное кольцо. Существует, впрочем, и другой широко известный снимок кисти с кольцом на пальце — он принадлежит немецкому анатому Альберту фон Келликеру, другу Рёнтгена, и был сделан 23 января 1896 года во время публичной демонстрации открытия в Вюрцбургском физико-медицинском обществе. Келликер был настолько потрясён увиденным, что лично предложил назвать новые лучи в честь их первооткрывателя — рентгеновскими.

Значение открытия: революция в медицине и физике

Реакция мирового научного и медицинского сообщества была молниеносной. Уже в 1896 году статья Рёнтгена была переведена на несколько языков. В течение первого года после публикации вышло более тысячи научных работ и статей, посвящённых Х-лучам, — это фантастическая цифра для того времени. Как замечал работавший с Рёнтгеном молодой тогда Абрам Фёдорович Иоффе, будущий «отец советской физики», ни одна из этих работ на протяжении следующих двенадцати лет не добавила ничего существенного к тому, что успел сделать сам Рёнтген.

Медицинское применение открытия последовало немедленно. Уже 11 января 1896 года британский врач Джон Фрэнсис Холл-Эдвардс из Бирмингема сделал рентгеновский снимок кисти руки с введённой в неё иглой. 14 февраля того же года он провёл первую в истории операцию, опираясь на рентгеновский снимок. В 1899 году Холл-Эдвардс стал первым официальным радиологом в мировой медицине, а в 1900 году, в ходе англо-бурской войны в Южной Африке, его подразделение применяло рентгеновские аппараты в военно-полевом госпитале.

Во время Первой мировой войны рентгеновские аппараты спасли сотни тысяч жизней: хирурги могли непосредственно видеть расположение пуль и осколков в телах раненых. Мария Кюри лично организовала первые мобильные рентгеновские установки для французской армии — знаменитые «маленькие Кюри», автомобили с рентгеновским оборудованием, которые выезжали прямо к линии фронта.

Здесь принципиально важен один поступок Рёнтгена, который говорит о его характере красноречивее любых биографических деталей. Он отказался патентовать своё открытие. Рёнтген считал, что Х-лучи и способ получения рентгеновских изображений должны принадлежать всему человечеству, а не служить источником чьего-либо личного обогащения. Это решение открыло дорогу стремительному распространению рентгеновских аппаратов во всём мире.

Для физики открытие Рёнтгена означало нечто столь же глубокое. Оно показало, что мир устроен сложнее, чем думали. Существуют виды излучения, недоступные человеческому глазу. Твёрдые предметы не так непроницаемы, как кажется. Природа полна явлений, о которых классическая физика не имеет ни малейшего представления. Это была первая трещина в здании физики 19-го века, которое казалось почти завершённым. Через эту трещину, вскоре хлынул поток революционных открытий.

Первая Нобелевская премия по физике: безоговорочный выбор

В 1901 году была вручена первая Нобелевская премия по физике. Альфред Нобель умер в 1896 году — в год, когда весь мир гудел об открытии Рёнтгена. Первый комитет Нобелевской премии получил 29 номинаций для 11 кандидатов. Рёнтген собрал 16 из них — абсолютное и подавляющее большинство, практически беспрецедентный случай в истории премии.

Среди других кандидатов того года были люди, чьи имена сегодня украшают страницы учебников физики и химии: Йоханнес Ван-дер-Ваальс, Питер Зееман, Гульермо Маркони, Филипп фон Ленард, Анри Беккерель, Сванте Аррениус (уникальный случай: он был номинирован одновременно по физике, химии и медицине) и Уильям Томсон, лорд Кельвин. Но с Рёнтгеном в 1901 году никто из них не мог соперничать.

Открытие было сделано в 1895 году — всего за шесть лет до вручения премии. По нобелевским меркам это очень небольшой срок: обычно комитет предпочитает выждать, пока значимость открытия будет подтверждена временем. Почему же Рёнтген получил премию так быстро? Ответ прост: мировое научное и медицинское сообщество уже не оставляло никаких сомнений в революционном значении Х-лучей. К 1901 году рентгеновские аппараты работали в больницах Европы и Америки. Открытие спасало жизни в режиме реального времени — это была очень редкая ситуация, когда фундаментальное физическое открытие немедленно обретало практическое применение.

Формулировка Нобелевского комитета была лаконична и точна: премия вручалась «в знак признания исключительных услуг, которые он оказал науке открытием замечательных лучей, названных впоследствии в его честь». На торжественную церемонию в Стокгольм Рёнтген не поехал — уклонился под благовидным предлогом. Он вообще не любил публичных мероприятий и ненавидел свою всемирную известность.

Судьба нобелевских денег Рёнтгена поучительна. Он пожертвовал всю сумму Вюрцбургскому университету — на развитие науки. Не оставил себе ни пфеннига.

Любопытно, что история с Нобелевской премией и Рёнтгеном не ограничилась 1901 годом. Начиная с 1906 года его пятикратно номинировали на Нобелевскую премию по физиологии и медицине — за практическое значение Х-лучей. Он мог бы стать первым в истории дважды нобелевским лауреатом, но этого не произошло. Сам Рёнтген шесть раз номинировал коллег: дважды — Уильяма Томсона (лорда Кельвина), затем Джозефа Джона Томсона — уже после того, как лично убедился в существовании электрона (говорят, до этого он запрещал произносить слово «электрон» в своей лаборатории). И — что особенно примечательно для человека, сторонившегося «новой физики», — в 1917 году номинировал Макса Планка, а в 1922-м — Нильса Бора.

После Рёнтгена: как Х-лучи изменили науку

Открытие Рёнтгена дало импульс сразу нескольким важнейшим направлениям в физике и смежных науках. Проследим за несколькими из этих линий.

Прежде всего, рентгеновское излучение натолкнуло Анри Беккереля на открытие радиоактивности. В 1896 году Беккерель, вдохновлённый известием об Х-лучах, задался вопросом: не испускают ли флуоресцентные вещества X-лучи сами по себе, без электрической трубки? Его эксперименты с солями урана дали неожиданный ответ: уран испускает собственное, ни от чего не зависящее излучение — радиоактивность. Беккерель получил Нобелевскую премию по физике 1903 года, разделив её с Пьером и Марией Кюри.

Менее чем через двадцать лет после открытия X-лучей отец и сын Уильям Генри Брэгг и Уильям Лоренс Брэгг открыли явление дифракции рентгеновских лучей на кристаллах. Это позволило по картине рассеяния определять внутреннее строение кристаллической решётки. Так родился рентгеноструктурный анализ. Брэгги получили Нобелевскую премию по физике 1915 года — причём Брэгг-младший стал самым молодым нобелевским лауреатом в области естественных наук за всю историю: ему было всего 25 лет. Примечательно, что сам Рёнтген ещё в 1890-х годах предпринимал попытки исследовать строение кристаллов с помощью Х-лучей — просто у него не хватило времени и нужных инструментов довести эту работу до результата.

Со временем выяснилось, что рентгеноструктурный анализ применим не только к неорганическим кристаллам, но и к белкам — нужно лишь вырастить из них кристаллы, что само по себе является настоящим искусством. Первой это сделала британский химик Дороти Кроуфут-Ходжкин, расшифровавшая структуру пенициллина, витамина B12 и инсулина. В 1964 году она получила Нобелевскую премию по химии — одну из восьми, присуждённых женщинам в этой номинации за всю историю. А в 2009 году нобелевскую премию по химии за изучение структуры рибосомы получила Ада Йонат — и она тоже пользовалась рентгеноструктурным анализом.

Самым захватывающим применением рентгеноструктурного анализа в XX веке стало открытие структуры ДНК. В 1952 году Розалинд Франклин получила знаменитую «Фотографию 51» — рентгенограмму молекулы ДНК, по которой Уотсон и Крик смогли предложить модель двойной спирали. Нобелевская премия 1962 года досталась Уотсону, Крику и Уилкинсу; роль самой Франклин в этой истории оставалась недооценённой долгие годы. Но Х-лучи Рёнтгена сыграли в этом открытии совершенно незаменимую роль.

В XX веке открылись новые горизонты рентгеновской физики. Рентгеновские телескопы позволили астрономам наблюдать самые энергетические процессы во Вселенной — пульсары, нейтронные звёзды, остатки сверхновых и активные галактические ядра. Мощнейшим инструментом для изучения структуры вещества вплоть до атомного уровня стало синхротронное излучение — рентгеновские лучи, генерируемые электронами, ускоренными до скоростей, близких к световым. Современные рентгеновские лазеры на свободных электронах позволяют делать «снимки» отдельных молекул в момент химической реакции — получать фильмы из жизни молекул с разрешением, о котором Рёнтген не мог и мечтать.

Эпонимы Рёнтгена: имя в науке и жизни

Немногим учёным выпала честь дать своё имя сразу нескольким разным явлениям, единицам измерения и научным дисциплинам. Рёнтген — один из них. Перечислим основные эпонимы, связанные с его именем.

Рентгеновское излучение (рентгеновские лучи, X-лучи)

Так назвали электромагнитное излучение между ультрафиолетовым и гамма-излучением с длиной волны от 0,01 до 10 нанометров. В англоязычном мире принято нейтральное название «X-rays» (икс-лучи) — именно так Рёнтген называл своё открытие. В немецком, русском и ряде других языков закрепилось название «рентгеновские лучи».

Рентген (единица измерения)

Внесистемная единица экспозиционной дозы ионизирующего излучения — количества ионизации, производимой рентгеновским или гамма-излучением в воздухе. Один рентген соответствует образованию пары ионов с суммарным зарядом в одну электростатическую единицу в одном кубическом сантиметре воздуха при нормальных условиях. Эта единица использовалась в дозиметрии на протяжении десятилетий и по сей день встречается в литературе по радиационной безопасности, хотя в системе СИ её вытесняет кулон на килограмм (Кл/кг).

Рентгенология

Медицинская специальность и научная дисциплина, занимающаяся использованием ионизирующего излучения для диагностики и лечения заболеваний. Рентгенолог — врач, специализирующийся на интерпретации рентгеновских снимков и других методов лучевой диагностики. Сегодня к рентгенологии в широком смысле относят и компьютерную томографию (КТ), основанную на тех же Х-лучах, только регистрируемых под разными углами с последующей компьютерной реконструкцией трёхмерного изображения.

Рентгенография и рентгеноскопия

Рентгенография — получение статического рентгеновского снимка на плёнку или цифровой детектор. Рентгеноскопия — наблюдение в режиме реального времени на флуоресцентном экране или мониторе. Оба метода — прямые наследники первых опытов Рёнтгена.

Рентгеноструктурный анализ

Метод определения атомной и молекулярной структуры вещества по картине дифракции рентгеновских лучей. Основан на открытии Макса фон Лауэ (1912) и развит отцом и сыном Брэггами. Рентгеноструктурный анализ является краеугольным камнем современной кристаллографии, молекулярной биологии и материаловедения. С его помощью расшифрованы структуры тысяч белков, нуклеиновых кислот и синтетических материалов.

Рентгеновская астрономия

Так назвали раздел астрономии, изучающий небесные тела в рентгеновском диапазоне электромагнитного спектра. Поскольку атмосфера Земли непрозрачна для X-лучей, рентгеновские телескопы необходимо выводить в космос. Первый рентгеновский источник за пределами Солнечной системы был обнаружен в 1962 году. Сегодня работают такие обсерватории, как Chandra (NASA) и XMM-Newton (ESA).

Рентгений (Rg, элемент 111)

В 2004 году Международный союз теоретической и прикладной химии (IUPAC) официально утвердил название для химического элемента с атомным номером 111 — рентгений (Röntgenium, символ Rg). Этот сверхтяжёлый синтетический элемент был впервые получен в 1994 году в Обществе тяжёлых ионов (GSI) в Дармштадте. Присвоение имени великого физика новому элементу стало признанием его вклада в развитие всей современной науки о строении вещества.

Он ненавидел собственную славу

Среди учёных рубежа 19-го – 20-го веков Рёнтген выделялся не только научным даром, но и характером. Абрам Иоффе, делавший первые самостоятельные научные шаги под руководством уже ставшего нобелевским лауреатом Рёнтгена, оставил воспоминания, говорящие о многом. По словам Иоффе, всемирная слава заставила Рёнтгена «замкнуться в себе, ограничить свою жизнь узким кругом друзей и научных сотрудников. Он не принимал орденов, не выступал на собраниях». Рёнтген не хотел быть «учёным одного открытия». Он хотел оставаться тем, кем был всегда, — «исследователем явлений природы, которому только посчастливилось однажды обнаружить новую, ещё никому не известную её сторону».

Рёнтген принадлежал к учёным «старой школы» — тем, кто соединял в себе незаурядный научный талант и личную скромность. В годы Первой мировой войны, когда Германия вводила продовольственные карточки, друзья и коллеги присылали ему посылки с маслом и сахаром. Рёнтген сдавал все их для распределения среди горожан. Лишь с огромным трудом властям удалось убедить учёного, потерявшего 24 килограмма, перейти на улучшенный паёк. По первому призыву государства Рёнтген отдал все свои сбережения, размещённые в голландских ценных бумагах.

В 1919 году умерла его любимая жена Анна Берта. Чтобы напоследок посетить с женой любимые места в Швейцарии, он целый год отказывал себе в кофе и других маленьких радостях жизни — копил деньги на поездку. Путешествие состоялось. В 1920 году Рёнтген ушёл со всех постов и остался почти без средств.

10 февраля 1923 года Вильгельм Конрад Рёнтген скончался в Мюнхене от рака прямой кишки. Ему было 77 лет. Уже после его смерти выяснилось, что болезнь, по всей видимости, была связана с многолетней работой с рентгеновским излучением — опасность которого в те первые годы совершенно не осознавалась. Рёнтген стал одной из первых жертв открытого им же излучения — трагическая ирония истории.

Физик, которому «просто повезло»

Сам Рёнтген говорил о своём открытии с подкупающей скромностью: ему «просто посчастливилось» обнаружить новую сторону природы. Это, конечно, лукавство — обнаружить и сразу понять, что именно ты обнаружил, мог только человек с исключительной научной интуицией и инструментальной строгостью. Рёнтген не позволил себе ни малейшей поспешности: семь недель тщательных проверок перед публикацией — это не скромность, это высший профессионализм.

Иоффе писал о своём учителе: «Больше, чем кто-нибудь из современников, [Рёнтген] способствовал созданию новой физики нашего столетия». И это правда. Х-лучи стали первой трещиной, из которой хлынул поток открытий, разрушивших классическую картину мира и породивших физику квантовую и релятивистскую. Рёнтген лично стоял у истоков этого потока — хотя сам, по характеру своему, предпочитал держаться в стороне от его бурных вод.