---

Бывали ли Вы в Альпах на севере Италии? Видели ли бедно-розовые вершины, отражающие свет уходящего солнца? Это - вершины Доломитовых Альп. 

Человек, чьё имя носят эти величественные горы совсем не был кабинетным учёным. История Деода Доломьё — это эпический рассказ, в котором переплелись аристократическая честь, рыцари старого Мальтийского ордена, смертельная дуэль, грохот Французской революции, амбиции Наполеона, ужасы одиночного заключения и несгибаемая страсть к познанию тайн Земли и в частности, явлений великих и ужасных, вулканов. Чистый приключенческий сериал!

Дьёдонне (Деода) Сильвен Ги Танкред де Грасси де Доломьё (Dieudonné Sylvain Guy Tancrède de Gratet de Dolomieu; 1750–1801) был человеком эпохи Просвещения. Это было время, когда старые порядки рушились и заменялись новыми идеями.

Доломьё был выдающимся минералогом и геологом, одним из отцов-основателей современной вулканологии. Одновременно его жизнь состояла из опасностей, авантюр и резких поворотов. Кажется, сама по себе она была вулканическим извержением страстей и событий. Его путь пролегал из аристократических салонов Парижа к дымящимся кратерам Везувия и Этны, из рыцарских залов Мальты в пустыни Египта, и, наконец, в сырую, темную темницу, где, лишенный всего, он продолжал заниматься наукой, записывая мысли чернилами, изготовленными из копоти лампы.

Эта статья — попытка проследить жизненный путь Доломьё, раскрыть его важнейшие научные достижения и показать, как его личная судьба стала зеркалом, отразившим самые драматические события конца 18-го века. Мы увидим, как молодой аристократ, приговоренный к смерти, нашел спасение в науке; как его пытливый ум помог разгадать загадки происхождения гор и вулканов; и как, в конечном счете, его имя обрело бессмертие не в титулах и званиях, а в холодном, вечном камне, который он первым описал для мира. Это история о том, как человек может стать горой.

 

Ранние годы (1750–1775): Мальтийский орден, честь, кровь, тюрьма и рождение ученого

Действие нашей истории начинается в самом сердце французской провинции Дофине, в родовом замке Доломьё, где 23 июня 1750 года родился мальчик из древнего и знатного рода де Грате. При рождении он получил целый каскад имен. Причём первое его имя, Дьёдонне, что по-французски означало «Богом данный», чаще всего употреблялось в латинском варианте, Деодá. Сложно, очень сложно!

Будущее молодого человека было ещё неизвестным, но казалось, оно было предопределено с колыбели. 

Для аристократических отпрысков существовало два пути: армия или церковь. Для Деода выбрали третий, не менее престижный — служение в Суверенном военном ордене госпитальеров или ордене Святого Иоанна, Иерусалимском, Родосском и Мальтийском. Этот рыцарский орден, как видим, именовался не менее длинно и изысканно, чем наш герой. Но обычно его называли более коротко, Мальтийский орден. Этот орден прославился в 16-м веке защитой острова Мальты от флота Османской империи. Победа на Мальте фактически защитила Рим от нападения турок. А то быть бы Италии вилайетом Османской империи!

Но к середине 18-го века Мальтийский орден превратился в своего рода элитный аристократический клуб, где знатные отпрыски со всей Европы могли сделать блестящую карьеру, сочетая военную службу с роскошной жизнью. Отец Деода записал его в орден, когда мальчику было всего два года. В двенадцать лет он уже представил доказательства своего благородного происхождения, а в шестнадцать, став волонтером в полку карабинеров, отправился на Мальту для прохождения службы.

Молодой Доломьё, будучи знатным дворянином, обладал вспыльчивым и гордым характером. Понятия о чести были для него не пустым звуком. И именно эта обостренная задиристость едва не стоила ему жизни. В 1768 году, во время морского похода, на борту корабля ордена он поссорился с одним из товарищей. Оскорбительного замечания было достаточно. Восемнадцатилетний Доломьё воспринял его как вызов, проигнорировать который было невозможно. Честь дороже всего! Сойдя на берег в итальянской Гаэте враги обнажили шпаги. Дуэль была короткой и яростной. Противник Доломьё был убит.

Последствия оказались ужасающими. Строгие законы ордена беспощадно карали за дуэли, особенно с летальным исходом. Доломьё арестовали, доставили на Мальту и предали суду. Приговор был безапелляционным: изгнание из ордена и пожизненное заключение. Молодой аристократ, чья жизнь только начиналась, оказался в камере, обреченный провести остаток дней в заточении.

Однако знатное происхождение и связи семьи сделали свое дело. За юношу вступились влиятельные покровители. Спустя девять долгих месяцев, проведенных в тюрьме, Доломьё был не просто освобожден, но и полностью восстановлен в правах. Впрочем, и совершённое убийство, и последующее наказание стало для него жестоким уроком.

Вероятно, именно за месяцы одиночества и размышлений о судьбе в его душе произошел перелом. Блеск военной карьеры и светской жизни померк. Он начал искать что-то более прочное, более осмысленное.

Спасение было найдено в науке. Полк, в котором после освобождения из тюрьмы служил Доломьё, был расквартирован в городе Меце. Здесь молодой человек с головой ушел в изучение химии и физики, с жадностью поглощая знания. 

Ключевую роль в его научной судьбе сыграл герцог Александр де Ларошфуко. Полковник его полка и член Королевской академии наук, герцог был страстным любителем минералогии. Он разглядел в молодом офицере, бывшем пылком дуэлянте, пытливый ум. Именно Ларошфуко направил энергию Доломьё в русло геологии и познакомил его с научным миром Парижа. Он ввел его в салон своей матери, герцогини д'Анвиль, который был одним из центров интеллектуальной жизни столицы. Здесь собирались философы, ученые и политики — весь цвет эпохи Просвещения. Для Доломьё это было все равно что поступить в самый престижный университет мира. Он впитывал идеи, участвовал в дискуссиях и окончательно понял, что его истинное призвание — не сражения на поле боя, а разгадка тайн, которые хранят в себе камни и горы. Военная карьера отошла на второй план, уступив место страсти исследователя.

Первые экспедиции (1775–1789): По следам огня и воды

Оставив позади бури юношеского возраста, Доломьё с головой погрузился в науку. Он больше не искал приключений со шпагой в руке; теперь его оружием стали геологический молоток и записная книжка. С 1775 года его жизнь превратилась в череду непрерывных экспедиций. Он объездил всю Францию, изучая шахты и литейные заводы Бретани, исследуя методы добычи селитры в Анжу. Его первая научная публикация, посвященная измерению гравитации на разных глубинах, показала его интерес к фундаментальным вопросам физики Земли.

Но настоящей его страстью стали вулканы. В то время в геологии шла ожесточенная борьба двух главных теорий. «Нептунисты», во главе с влиятельным немецким ученым Абрахамом Вернером, утверждали, что все горные породы, включая гранит и базальт, образовались путем осаждения из некоего изначального всемирного океана. «Вулканисты» (они же «плутонисты»), последователи шотландца Джеймса Хаттона, придерживались противоположной точки зрения: они считали, что многие породы имеют магматическое происхождение, то есть родились из огня в недрах Земли. Сейчас геологи знают, что правда посередине: есть породы осадочные, например, известняки, а есть породы магматические, базальты и граниты. Но в 18-м веке геология только зарождалась в научных спорах. 

Доломьё был убежденным вулканистом. Чтобы доказать свою правоту, он отправился туда, где Земля дышала огнем — в Южную Италию. В 1776 году он предпринял большое путешествие по Сицилии. Его главным «полигоном» стали Липарские (Эолийские) острова — вулканический архипелаг к северу от Сицилии. В своей работе «Путешествие на острова Липари» (1783) Доломьё представил блестящий анализ этого региона. Он описал здешнее разнообразие вулканов, как природную вулканологическую лабораторию. Здесь был вечно активный, но относительно спокойный Стромболи, который регулярно выбрасывал столбы пепла и лавы, и с античных времён служил маяком для мореплавателей. Рядом находился вулкан с совершенно иным характером, Вулькано. Он был склонен к редким, но чрезвычайно мощным и разрушительным извержениям.

Доломьё побывал на других островах, где не было действующих вулканов. Но и здесь его пытливый ум нашёл множество важных природных объектов, связанных с вулканической деятельностью. Доломьё исследовал потухшие, разрушенные эрозией вулканические конусы. Хотя вулканы и потухли, но вокруг было множество трещин в земной коре, через которые выделялись горячие вулканические газы и пар, которые Доломьё назвал фумаролам. В окрестностях вулканов он нашёл также горячие источники.

Доломьё классифицировал вулканические продукты — лавы, туфы, пемзу, — пытаясь понять процессы, которые их породили. Можно сказать, что начала современных учебников по вулканологии, были написаны Доломьё, и написаны живым и ясным языком. 

Эти труды принесли Доломьё известность в научном мире. В 1778 году, в возрасте двадцати восьми лет, он был избран членом-корреспондентом Королевской академии наук в Париже. Это было официальное признание его заслуг. Рыцарь-дуэлянт окончательно превратился в уважаемого ученого. 

Он продолжал свои путешествия, исследовал Пиренеи, изучал метеорологию на Мальте. Но на Мальте помнили его прошлые грехи. По требованию Великого магистра Доломьё был вынужден покинуть остров и добровольно отправиться в изгнание в Италию. Впрочем, перемещение на Аппенинский полуостров лишь дало учёному больше времени для геологических изысканий. Он был человеком, который не терпел компромиссов ни в вопросах чести, ни в вопросах науки.

Открытие доломита и революционные годы (1789–1798): Камень и гильотина

К концу 1780-х годов Деода Доломьё был уже состоявшимся ученым с европейским именем. Он был экспертом по вулканам, его мнение ценилось в академических кругах. Но главное открытие его жизни было еще впереди, и пришло оно не из дымящегося кратера, а из обломка бледного, ничем не примечательного на первый взгляд камня.

Во время одного из своих путешествий по Альпам, в регионе Южного Тироля, Доломьё обратил внимание на известняковые породы, которые вели себя странно. Обычный известняк (кальцит, или карбонат кальция) бурно вскипает при контакте с соляной кислотой. Камни же, которые он нашел, реагировали на кислоту очень слабо или не реагировали вовсе. Заинтригованный, он собрал образцы и в 1791 году отправил их своему коллеге, швейцарскому ученому Николя-Теодору де Соссюру, для химического анализа.

Анализ показал, что это не обычный известняк. Порода состояла не только из карбоната кальция, но и содержала значительное количество магния. Это был двойной карбонат кальция и магния — минерал, доселе неизвестный науке. В 1792 году Соссюр в своей публикации предложил назвать новый минерал «доломитом» в честь человека, который первым обратил на него внимание и инициировал исследование. Вскоре это название распространилось и на сами горные породы, сложенные преимущественно этим минералом, а затем и на весь горный массив в Восточных Альпах, который мы сегодня знаем, как Доломиты.

Но пока его имя вписывалось в анналы геологии, мир вокруг него стремительно менялся. В 1789 году взятие Бастилии ознаменовало начало Французской революции. Как и многие просвещенные аристократы, Доломьё поначалу с энтузиазмом приветствовал перемены. Он верил в идеалы свободы, равенства и братства, в необходимость ограничения монархии и отмены феодальных привилегий. Он был ученым эпохи Просвещения и считал, что разум и наука должны лежать в основе нового, справедливого общества.

Однако по мере того, как революция становилась все более радикальной, его энтузиазм сменился тревогой, а затем и ужасом. Наступила эпоха Террора, вовсю заработала мадам Гильотина. Массовые казни, преследование инакомыслящих — все это глубоко потрясло его. 

Несмотря на душевные терзания и хаос вокруг, он продолжал работать. В эти годы он опубликовал несколько крупных трудов, в том числе многотомный «Трактат о составных камнях и горных породах».

Революционеры на жаловали учёных, печальная судьба Лавуазье является тому примером. Но научный авторитет Доломьё был настолько высок, что даже революционные власти не могли его игнорировать. Когда в 1795 году Конвент учредил Горный корпус, Доломьё был назначен его инспектором. Год спустя он стал профессором физической географии и минералогии в престижной парижской Горной школе. Его лекции пользовались огромным успехом. Он умел говорить о сложных вещах просто и увлекательно, и его аудитории были всегда переполнены. В том же 1795 году он стал одним из первых членов только что созданного Института Франции (пришедшего на смену распущенной Королевской академии) — высшего научного учреждения страны.

Таким образом, Доломьё оказался в парадоксальном положении. С одной стороны, он был дворянином, маркизом, рыцарем Мальтийского ордена — представителем того самого «старого режима», который революция стремилась уничтожить. С другой — он был прогрессивным ученым, республиканцем по убеждениям и одним из столпов новой, революционной науки. Эта двойственность будет сопровождать его до конца жизни, часто ставя в центр драматических и опасных событий.