Шляпа-котелок – всем знакомый головной убор. Он всё ещё не сошёл с подиума, хотя уже не так популярен, как в начале 20-го века. Если вглядеться, всякий головной убор – это целый культурный феномен, символ самых разных социальных слоев, исторических периодов и географических регионов. Котелок – не исключение, а наоборот, один из интереснейших экспонатов во всемирном музее моды.
Рождение легенды: Как котелок появился на свет
История котелка начинается не на подиумах высокой моды, а на полях и в лесах английских поместий. Представьте себе Англию середины 19-го века. Джентльмены в цилиндрах, дамы в кринолинах, скачки-дерби, охота, как целое приключение. А где-то на заднем плане охоты — егеря, следящие за порядком во владениях своих лордов. Именно здесь, на заднем плане великолепия высшего света возникла проблема. Егерям понадобился новый, более практичный головной убор. Дело в том, что егеря, объезжающие владения верхом, постоянно теряли или повреждали свои высокие цилиндры, цепляясь ими на скаку за ветки деревьев. Для них нужна была шляпа, во-первых, достаточно прочная, чтобы выдержать удары, а во-вторых, достаточно низкая, чтобы не задевать ветвей.
В 1849 году именно с этим заданием обратился к знаменитому лондонскому шляпнику Джеймсу Локку (James Lock & Co.) на Сент-Джеймс-стрит Эдуард Коук, младший брат графа Лестерского. Заказ представлялся Джеймсу Локку разовым и не слишком важным для такого опытного мастера, как он. Поэтому он обратился, как мы бы сейчас сказали, к аутсорсингу, и передал этот заказ братьям Томасу и Уильяму Боулерам (Thomas and William Bowler), владельцам шляпной фабрики, которые часто выполняли заказы для ателье Локка. Боулеры разработали фетровую шляпу подходящей конструкции: жесткую, с округлой тульей и небольшими загнутыми полями. Чтобы тулья была жёсткой и сохраняла форму при деформациях, фетр обрабатывали шеллаком, натуральным лаком, добываемом на Дальнем Востоке из продуктов жизнедеятельности тамошних насекомых. Как известно, американский химик бельгийского происхождения Лео Бакеланд (Leo Baekeland) начал свои работы, которые привели к созданию бакелита, с целью разработать синтетическую замену шеллаку.
Эдуард Коук принял шляпу и заплатил за неё 12 шиллингов, предварительно дважды наступив на тулью, чтобы проверить её прочность. Этот своеобразный «тест-драйв» подтвердил надежность изделия и качество работы братьев Боулеров. И вскоре эта шляпа стала известной, как «Bowler hat». Так в 1849 году, родилась легенда.
Классовая сущность котелка: От слуг до клерков и бизнесменов
Ирония судьбы заключается в том, что шляпа, созданная для егерей, быстро завоевала популярность совсем не у них. Котелок стал выбором городского среднего класса, клерков, служащих, чиновников, а также квалифицированных рабочих.
В то время цилиндр был символом высшего общества, аристократии и формальных мероприятий. И котелок оказался идеальным компромиссом фасонистому, но не слишком удобному в повседневной жизни цилиндру. «Bowler hat» была достаточно респектабельной, чтобы ее носить в офисе или на деловых встречах, но при этом гораздо более практичной и доступной, чем цилиндр. Котелок стал символом деловитости, аккуратности и стремления к социальному росту. Он как бы провозглашал окружающим: «Я человек серьезный, я работаю, я часть большого города». И это, в самом деле, было так. Представьте себе: конец 19-го века, Лондон. Улицы кишат людьми. И среди них — тысячи мужчин в одинаковых, строгих котелках.
В какой-то момент котелок стал настолько вездесущим в Лондоне, что его даже прозвали «символом клерка Сити». Как известно, Сити – оплот финансового капитала в центре британской столицы. Котелок стал униформой неформальной, но четко обозначенной социальной группы. В отличие от шляп, которые носили фермеры или неквалифицированные рабочие, котелок придавал своему владельцу налет интеллигентности и принадлежности к «белым воротничкам».
Котелок на Диком Западе: Неожиданный триумф
А теперь давайте перенесемся через океан, в прерии Дикого Запада. Что приходит на ум, когда вы думаете о головных уборах ковбоев и бандитов? Конечно же, широкополые сомбреро или знаменитые стетсоновские шляпы! Но – удивительный факт – котелок был гораздо более популярен на Диком Западе и затмевал этим и стетсоны, и сомбреро!
Почему так? Все дело в практичности и прочности. Котелок, благодаря своей жесткой конструкции, был практически не убиваем. Он не сминался, не терял форму от дождя или ветра, и мог выдержать довольно серьезные удары (что было важно в драках или при падениях с лошади).
Ковбои, шахтеры, железнодорожники, а также городские жители и даже некоторые знаменитые бандиты предпочитали котелки. Многие фотографии того времени показывают, что котелок был обычным явлением в салунах и на улицах западных городов.
Стетсоны, хоть и были культовыми, часто были более дорогими и менее жесткими. Сомбреро были хороши для защиты от солнца, но не всегда удобны в тесных помещениях или при активных действиях. Котелок же предлагал идеальный баланс между практичностью, прочностью и даже неким стилем, который отличал его владельца от «простого» ковбоя. Он был выбором тех, кто ценил долговечность и универсальность.
Лингвистический казус
Здесь мы подходим к интересному лингвистическому моменту, который часто вызывает путаницу.
В английском языке название «bowler hat» (или просто «bowler») является классическим эпонимом. Название шляпы происходит от имени собственного — в данном случае, от фамилии братьев Боулеров, которые, как мы помним, изготовили первую такую шляпу. То есть, шляпа названа в честь своих создателей. Это прямой, недвусмысленный эпоним.
А что же в русском языке? По-русски эта шляпа называется «котелок». И это не эпоним, а чисто описательное название, которое дано шляпе по ее форме — она напоминает перевернутый котелок.
Правда – вот ведь удивительное совпадение – фамилия братьев-шляпников «Bowler» переводится на русский язык, как «котёл». Но русский «котелок» с переводом фамилии мастеров-шляпников абсолютно не связан. Это не перевод эпонима с английского на русский, а просто описательное название. Ведь французы и немцы тоже описывают форму шляпы, и называют «bowler hat» «дыней» или «шляпой-дыней».
Котелок сегодня: история и география
Сегодня котелок не так распространён, как в конце 19-го и в начале 20-го века. Поэтому чаще всего мы воспринимаем этот головной убор в связи с именами Чарли Чаплина или Черчилля. Однако эта шляпа удивительно живуча и продолжает появляться в самых неожиданных местах на географической карте.
Взглянем же и мы на страны и континенты!
Пожалуй, самое удивительное и самобытное применение котелок нашел в Латинской Америке, став неотъемлемой частью национального костюма двух латиноамериканских индейских племен (или, точнее, этнических групп) — аймара и кечуа, особенно в Боливии и Перу.
Речь идет о знаменитых «чолитах» (cholitas) — женщинах из числа коренного населения Боливии и Перу. Их традиционный наряд, который они носят с гордостью, включает в себя пышные юбки, яркие шали и, конечно же, маленький котелок, который они носят высоко на голове, часто слегка наклонив.
Как же эта английская шляпа попала в Анды? Существует несколько версий. По первой шляпы-котелки были завезены в Боливию в начале 20-го века. Но мужчинам эти шляпы оказались маловаты, а женщинам – в самый раз. По второй версии, как и на Диком Западе, котелок оказался практичным в условиях высокогорья: он защищал от солнца и холода, был прочным и держал форму. Но в любом случае котелки чолит в настоящее время являются одним из самых узнаваемых символов Боливии и Перу. Не правда ли, мода демонстрирует удивительную способность к адаптации и трансформации в самых разных культурных контекстах!
Барышня в котелке
Женщины, как известно, любят присваивать мужскую одежду. В Европе в конце19-го – начале 20-го века котелок был преимущественно мужским головным убором, символом городского среднего класса и деловитости. Если женщины в тот период иногда надевали котелок, это было связано по большей части с эмансипацией, стремлением к равенству, андрогинностью или бунтарством. Это был скорее вызов традиционным гендерным ролям, а не попытка посмотреть на себя в новом наряде, и уж тем более не как попытка добавить себе сексуальности.
Котелок сам по себе не несет сексуального подтекста. Сегодня, когда котелок появляется в женских коллекциях, он часто используется для создания винтажного, ретро, андрогинного, или даже эксцентричного/игривого образа. Он может добавить шика, индивидуальности или нотки иронии. Сексуальность в этом случае будет зависеть от всего остального ансамбля (обтягивающая одежда, глубокие вырезы и т.д.), а не от самой шляпы. Вспомните старинный фильм «Цирк», где героиня Любови Орловой отплясывает танец на цирковой пушке. На её голове был сбитый набок стильный котелок, но сексуальность создавал не он, а ноги и фигура актрисы.
Сегодня котелок переживает своеобразное возрождение в женской моде. Дизайнеры периодически включают его в свои коллекции, придавая ему новые формы, цвета и материалы. Он становится элементом винтажного или андрогинного стиля, добавляя образу игривости или строгой элегантности. Женщины носят котелки как с классическими пальто, так и с более современными нарядами, создавая уникальные и запоминающиеся образы.
Разные восприятия котелка в России и за рубежом
В Великобритании, да и по всей Западной и Центральной Европе котелок был широко распространен среди среднего класса, клерков, служащих и даже квалифицированных рабочих. Он был символом городского жителя, человека, зарабатывающего на жизнь умственным или квалифицированным физическим трудом, имеющего определенный достаток и стремящимся к респектабельности. Это был практичный, но при этом стильный головной убор, который отличал его владельца от аристократии (носящей цилиндры) и от неграмотных крестьян или чернорабочих (носящих картузы или фуражки).
В России ситуация была несколько иной. В Российской империи котелок, наряду с другими европейскими шляпами, ассоциировался прежде всего с «господами», интеллигенцией, чиновниками, вообще с буржуазией или с городской образованной элитой.
Русский рабочий класс, особенно на периферии или в провинции, а также крестьянство, носили совершенно другие головные уборы: кепки, картузы, фуражки, шапки. Котелок был чужд «народному образу». Он был символом другого мира — мира образованных, обеспеченных и несомненно, «не наших».
Здесь характерен пример Ленина, который, без сомнения отслеживал настроения народных масс. Ведь, если вождь хочет возглавить массы, ему нельзя из этой массы выделяться чем-то чужеродным.
И здесь интересна истории смены Лениным головного убора.
Для Ленина, пока он жил вне России, ношение котелка было вполне естественным. Он был интеллигентом, профессиональным революционером, который жил в европейских городах, встречался с европейскими социал-демократами, писал статьи и книги. Котелок идеально вписывался в образ европейского интеллектуала, социалиста или даже респектабельного рабочего лидера, который не стремится к аристократическому шику, но и не выглядит чужим. Котелок был его «рабочим» головным убором в Европе. Недоброжелательная пресса, называя его «господином в котелке», лишь подтверждала, что он выглядел как типичный городской человек, а не как «мужик».
Когда Ленин прибыл на Финляндский вокзал в Петрограде 16 апреля 1917 года, он был в своем привычном европейском облике — в костюме, пальто и, как свидетельствуют мемуары, в котелке. Однако его встречала не европейская интеллигенция, а многотысячная толпа русских рабочих, солдат и матросов.
В этот критический, исторический момент Ленин, как гениальный политик и прирожденный имиджмейкер, мгновенно осознал глубочайший диссонанс между своим внешним видом и ожиданиями этих масс. Котелок, который в Европе был символом респектабельного рабочего лидера, в России воспринимался как атрибут господина, чуждого «рабочим людям».
Для того чтобы стать своим и мгновенно установить связь с пролетарскими массами, Ленину был нужен радикальный символический жест. Он не мог выступать с броневика, призывая к мировой революции, в шляпе, которая отделяла бы его от тех, к кому он обращался.
Именно поэтому, в кульминационный момент, он, по всей видимости, снял свой котелок (возможно, отбросил его в сторону, как символ старого мира и старого образа). Трудно сказать откуда мгновенно появилась «пролетарская» кепка. Этот жест, пусть и спонтанный, был невероятно мощным. Он говорил: «Я один из вас! Я такой же, как вы!»
Кепка стала символом его полного слияния с пролетариатом. С этого момента Ленин практически не расставался с кепкой, и она навсегда вошла в его канонический образ, став одним из самых узнаваемых символов вождя революции. На любом, самом высоком пьедестале, Ленин – в кепке, а не в котелке!
Сегодня котелок остается не только стильным аксессуаром, но и живым свидетельством богатой истории моды и общества. И в следующий раз, когда вы увидите котелок, вспомните эту удивительную историю о его путешествии по миру и о том, как он стал больше, чем просто шляпой