публичный образовательный интернет-портал

«Хрущевки»: благодеяние социализма или уродство?

10/11/2019
Хрущёвки

Политики и актёры – похожи ли они друг на друга? Ещё как! Ведь и те, и другие превращают славу, материю совершенно нереальную, в очень ощутимые для себя выгоды и преференции. И делают это вполне профессионально!

Людей подобного склада не слишком волнует посмертная слава. Дурачить всех встречных-поперечных – их профессия, потому-то истинную цену славе они знают лучше других. Те, кто низвергал монументы прошлого, и к собственным памятникам почтения не проявляли. Память тленна, и никто не вспомнит вчерашних героев!

Свирепой и кровавой, по большей своей части, была история Советского Союза. И, вероятно, в этой истории самыми комичными эпизодами были пароксизмы переименований, то и дело сотрясавшими великую страну. Наконец, это надоело и самим прославляемым начальникам. 11 сентября 1957 года вышел указ: от переименований населенных пунктов в честь выдающихся коммунистических и советских деятелей совсем не отказались,  но имена пока ещё живых людей населённым пунктам было решено не присваивать!

Впрочем, российское законодательство издавна славилось необязательностью исполнения собственных законов. Вот и посёлок, который в 1954 году возник на берегу Днепра в связи со строительством Кременчугской гидроэлектростанции, сохранил своё изначальное название, Хрущев. В 1961 году поселок стал городом.

Но недолго, всего год, просуществовал этот город на карте. В 1962 году открывать новую электростанцию прибыл сам Н. С. Хрущев. Увидев безобразие и нарушение партийных решений, он лично распорядился о переименовании. Местные администраторы не долго думали. Город назвали по градообразующему предприятию, Кремгэс. Вроде бы желали прославить труд и трудящихся, но получилось название какое-то убогое, и к тому же трудно произносимое. В 1969 году, наконец, Кремгэс переименовали в Светловодск. «Девичью фамилию» этого города, Хрущев, сегодня мало кто вспомнит. Ну, и слава Богу.

Да, не отмечено на карте Родины имя Никиты Сергеевича Хрущева (1894 — 1971). Хотя в истории страны и в памяти народной этот политический деятель, без всякого сомнения, останется. Останется этаким Иванушкой-дурачком, любимым персонажем народного фольклора. Который, будучи на троне, конечно, до серьёзного, а главное, грозного, царя не дотягивал, но с другой стороны, оказался совсем не прост и в политике своей был достаточно непредсказуем.

Ну, про политику международную пусть скажут своё слово умные дяденьки-политологи. Мы же поговорим о политике внутренней.

В историю Советского Союза Н. С. Хрущев, вошёл, в первую очередь, как руководитель коммунистической партии, который впервые сказал правду о сталинских репрессиях и о сталинских лагерях. При нём началась реабилитация миллионов незаконно репрессированных людей. Похоже, что такого количества неправедно осуждённых и сами руководители КПСС не ожидали. В этих условиях Хрущёв проявил недюжиную силу воли и великую смелость, не сдав назад под напором открывшейся правды. Он не стал в очередной раз «заметать мусор под ковер», за что и был вознагражден большим кредитом доверия. От интеллигенции, в первую очередь. Анна Ахматова сказала: «Он вернул мне самое дорогое — сына. Поэтому я – хрущёвка»
Тогда еще в русском языке не появилось иное значение этого слова. Это спустя несколько лет «хрущёвками» стали называть жилые дома, которые начали массово строить в конце 1950-х – начале 1960-х годов. Хрущёв прочно записал своё имя в историю советской страны ещё и тем, что по его инициативе началось массовое жилищное строительство. Благодаря этому появилась возможность переселить, наконец, людей из подвалов и расселить «коммуналки».
В эти годы советской власти исполнилось уже сорок лет, а это – без малого два поколения. Одно из этих поколений, старшее, еще помнило «царское время», сравнивало новую и старую жизнь, и сравнение, обычно, было не в пользу времён советских.
В 1947 году, к тридцатилетию Октябрьской революции, поэт С. Я. Маршак сочинил поэму для детей, которая называлась «Быль-небылица». Один из персонажей этой поэмы – именно представитель старшего поколения, который встретил революцию уже в сознательном возрасте. Он хорошо помнил, как жилось при царе и по ходу поэмы случайно встреченные школьники (они, конечно, пионеры) узнают от него, как «изменился белый свет за столько зим и столько лет». Нетрудно подсчитать, что этому герою немного больше пятидесяти лет, хотя автор называет его «стариком». Рассказ «старика» удивляет пионеров массой деталей дореволюционной жизни, которые им кажутся небылицей. Оптимистичные такие стихи.

Хоть нелегко бывало нам,
Идем мы к новым временам
И не вернемся к старым.

При этом как бы само собой считается: конечно же, новые времена гораздо лучше старых.
На самом деле, если бы такая встреча произошла в реальности, дедушка сказал бы внучатам, вздохнув, что жизнь при царе была не в пример лучше, чем «при советах». За сорок лет своей власти большевики не смогли ни прокормить народ, как следует, ни приличного жилья ему построить. Хотя ого-го как обещали.

Совершив революцию, большевики решили жилищную проблему – проще некуда. Посредством пролетарского «уплотнения» в просторную квартиру какого-нибудь «его превосходительства» поселялось несколько семей: три, четыре, а то и больше. Всеобще равенство выглядело так: каждой семье предоставлялось по комнате. В результате чего – теоретически – должны был наступить именины сердца и праздник души. Этот праздник, как сказал чуть позже старина Хемингуэй, был всегда с тобой, и назывался он «коммуналкой», коммунальной квартирой.
Классик отметил, что квартирный вопрос сильно испортил москвичей, и не только москвичей. Да этот проклятый вопрос советской действительности кого угодно мог испортить. Разве не пошел бы по неверному пути Родиона Романовича Раскольникова какой-нибудь достоевский старец Зосима, если бы его заставили жить в одной коммунальной квартире, рядом с людьми совершенно чужими и чуждыми.
В вышеупомянутой поэме «Быль-небылица» описывается, как до революции был заселен московский доходный дом.

Этаж сенатор занимал,
Этаж — путейский генерал,
Два этажа — княгиня.
Еще повыше — мировой,
Полковник с матушкой-вдовой,
А у него над головой —
Фотограф в мезонине.

Архитектура московских доходных домов словно бы воплощала в камне классовую структуру дореволюционного российского общества. Богатые люди селились в нижних этажах, где и потолки были выше, и квартиры – роскошнее. Даже фасад на уровне этих этажей был богато орнаментирован. Квартиры же верхних этажей выглядели снаружи попроще, да и внутри были поаскетичнее.
При всеобщей коммунализации жилья те, кто жили на более бедных, верхних, этажах бывших московских доходных домов, выигрывали. В «мезонин фотографа» на самом верхнем этаже можно было заселить всего одну семью. А уж если квартиры верхних этажей превращали в коммуналку, это были вполне приличные по московским масштабам коммуналки, всего на две семьи.
Ленинград же и этим похвастаться не мог, поскольку там отнимали и делили между трудящимися гораздо более роскошный жилой фонд. В результате образовались коммуналки вполне достойные того, чтобы быть занесенными в книгу рекордов Гиннеса. Пятьдесят, а то и восемьдесят комнат!

Новое жильё в том же Питере начали строить только через пятнадцать лет после революции. В других пролетарских центрах, таких как Иваново и Свердловск это стали делать немногим раньше. Знатоки-краеведы в Свердловске показывали новостройки первой пятилетки на экскурсиях и утверждали, что введение в строй именно этих домов живописал поэт Маяковский в стихотворении, где литейщик Иван Козырев вселяется в новую квартиру с личной ванной. Правда, другие знатоки города с ехидной улыбочкой замечали, что и дома эти были построены не в 1928 году, когда было написано стихотворение, а позже, и ваннами они первоначально оборудованы не был. Самые же едкие и упёртые обнаруживали, что никакой Иван Козырев ни в одном из списков новоселов этих домов не значился. И вообще, тот дом, в который пролетарского поэта привели на экскурсию, был предназначен для Свердловского обкома партии. То есть, опять же, для нового начальства.
В Свердловске имеется ещё одна из первых советских новостроек с говорящим названием: городок чекистов. Понятно, кто в эти дома заселялся и кто там жил.
Величественные здания так называемого «сталинского ампира», которыми застраивали Красную Москву, предназначались совсем не для пролетариев. А на рабочих окраинах строили жилища, которые величественным видом не выделялись. Были они попроще и поскромнее.  Но – самое главное – и в этой простоте своей были они малочисленны, и вместить всех нуждающихся попросту не могли.
Когда правда о «новом советском быте» в середине 1950-х годов открылась кремлевским вождям, для них эта информация оказалась такой же неожиданной, как информация о реальном размере сталинских репрессий. Именно, что «былью-небылицей». Старый проверенный способ штукатурки истинного положения вещей с помощью всепроникающей лжи-пропаганды, уже не мог помочь. Следовало делать что-то реальное. Следовало, наконец, строить жильё. Много жилья.
Особенных новаций здесь придумывать не требовалось. Советскому Союзу не нужно было становиться первопроходцем массового жилищного строительства. Эту задачу уже успешно решили в других царствах-государствах.  Пресловутую санитарную норму, то есть величину жилой площади, необходимой для нормальной жизни одного человека, обосновали и рассчитали в Германии ещё в конце 19-го века, когда там развернулось массовое строительство недорогих домов для рабочих. Некоторые прогрессивные российские фабриканты, те же Морозовы, строили по немецким проектам рядом со своими фабриками казармы для рабочих. В начале двадцатого века в Орехово-Зуево рабочим жилось порой гораздо лучше, чем в Москве.
С 1925 до 1934 год в Вене муниципалитет возглавляли социал-демократы. Поэтому в те годы в австрийской столице тоже строили много жилья для рабочих и неимущих.
Чуть позже, во времена Великой депрессии в США строили целые поселки социального жилья. Инициатором этого строительства был президент Франклин Рузвельт. Здесь за очень низкую арендную плату получали жильё тысячи семей бедных американцев. Стандарты социального жилья были по-американски высоки: одноэтажные коттеджи в 3-4 комнаты каждый. В домах были отопления, небольшая кухня, ванна. Таким образом, США стали пионерами массового строительства доступного жилья для небогатых слоёв населения.
И технология панельного домостроения пришла в будущие Черёмушки из США. А появилась она еще в 1910 году во время застройки Квинса, небогатого пригорода Нью-Йорка. Панели из бетона делали на специальном заводе и оттуда привозили на строительный участок. Там из панельных заготовок рабочие очень быстро собирали коттедж в один и два этажа.
После Второй мировой войны Европа стояла в развалинах. Чтобы ликвидировать недостаток жилья в ряде стран развернули индустриальное домостроение, и стали его применять при строительстве многоэтажных домов на окраинах крупных городов. Домостроительные комбинаты появились в Германии, во Франции, в Голландии. Гений архитектуры Ле-Корбюзье провозгласил, что дом – это машина для жилья. А, как известно, машины надо собирать на заводском конвейере. И дешевле, и качество выше.
СССР импортировал из-за границы производство «машин для жилья» так же, как и производство «машин для езды». Задачу сформулировали просто и доходчиво: числом поболее, ценою подешевле. Германскую санитарную норму, установленную ещё во времена дедушки Бисмарка, пересчитали в сторону уменьшения. Толщину стенок взяли из французских стандартов, невзирая на то, что российский климат на французский похож мало. Процесс производства тоже изменили в сторону удешевления и упрощения. Конечно же, все архитектурные излишества были заклеймены на самом высоком уровне и со стройплощадок изгнаны.

По всей советской стране появились «Черемушки». Эту подмосковную деревню первую начали застраивать кварталами нового жилья, и поэтому оно стало в Советском Союзе символом нового строительства, массового строительства малогабаритных квартир и для всех нуждающихся. Композитор Дмитрий Шостакович не побрезговал поучаствовать в пропаганде и заодно попробовать силы вновом для себя жанре. Он написал весёленькую оперетту «Москва, Черёмушки».
В отличие от многих советских затей, когда провозглашалось одно, а выходило совсем другое, то, что разумелось под симпатичным словом «Черёмушек» по большей части воплотилось в жизнь. Строительство действительно, стало массовым и, действительно, велось ударными темпами. Три бригады сменяли одна другую на строительной площадке. Работа шла круглосуточно, поэтому пятиэтажный дом сдавали всего за три недели. Для тогдашнего неторопливого советского строительства это была воистину космическая скорость. Индустриальное строительство, в самом деле, позволило расселить миллионы людей в собственные квартиры. Нет сомнения, что все эти люди по-другому стали относиться к «Хрущу», единственному до той поры советскому руководителю, который вдруг неожиданно стал выполнять давние обещания большевиков и заботиться о народе.
Расстование с коммунальным бытом было радостным. Общежитская жизнь классная, но только пока молодой. Манит радость общения! Манит количество новых знакомств, новых, неожиданных, впечатлений... Но спустя несколько лет начинаешь ценить прелести приватности и тишину одиночества. Верно сказано, что счастья на свете нет, а есть только покой и воля. То есть, отдельная жилплощадь. Квартира, пусть даже тесная, плохонькая, но своя. С дверью, которой можно отгородиться от всего мира, гори он огнём.
Картинка будущего из журнала «Техника – молодёжи», 1960 годМолодым архитекторам, заметим, было скучновато проектировать квартиры-«распашонки» с тесными прихожими, совмещенными санузлами, и малюсенькими балконами. Но под рукой оказались Черемушки. И здесь они пошли на масштабный эксперимент, спроектировав Дом нового быта. Для кого предназначался этот дом? Для публики юной и дерзкой, для одиночек и молодых семей, еще не обзаведшихся детьми. В Доме нового быта были запланированы большие общественные пространства. В них можно было разместить библиотеки, клубы, спортзалы. Были здесь и предприятия бытового обслуживания, благодаря которой две с половиной тысячи жителей этого дома будут избавлены от обременительного хозяйства. В самих квартирах не было кухонь, вместо них выгородили всего-навсего кухонные уголки. Глупо готовить, если можно сходить в современное кафе, уютное и дешевое, где столько возможностей пообщаться с друзьями, послушать новые песни, даже потанцевать и завести новые знакомства. Именно так жили персонажи ранних романов братьев Стругацких, именно таким виделось светлое коммунистическое завтра, полдень 22-го века. Энтузиасты нового быта считали, что они дают будущим жильцам возможность преодолеть одиночество и чувство отчужденности, которое появляется у обитателей большого города, и которое по самой природе человеку чуждо. Люди ведь – существа общественные!
У Дома нового быта и адрес был характерный, улица Телевидения. Дело в том, что новый Всесоюзный телевизионный центр с передающей бетонной башней полукилометровой высоты первоначально планировалось возвести здесь, в юго-западной части столицы, подымающейся над прочими частями Москвы. Телевидение ведь тоже считалось тогда символом светлого будущего, которое – только ему позволь – заменит и кино, и театр, и все прочие искусства.
Собственно говоря, Дом нового быта был продолжением идеи «Домов-Коммун», которая была очень популярной в 1920-е годы. В теории идея совместного проживания коллег и единомышленников, казалась новаторской и плодотворной. Но люди немолодые, которые знали историю «Домов-Коммун», догадывались, чем весь энтузиазм совместного сожительства закончится. Хотите, как лучше? – Получится, как всегда!
Именно так и вышло. Люди, которые получали смотровые ордера в этот дом, в ужасе отказывались переселяться в эту новацию. Из коммуналки да опять в коммуналку! Они не хотели в 22-й век! Жить единым человечьим общежитьем? Увольте! Уж нажились!
Блестящий эксперимент пришлось отменить. В Доме Нового быта разместили общагу, Дом студента и аспиранта МГУ. А улицу Телевидения переименовали в улицу имени партийного функционера Шверника.
Американцы уже имели отрицательный опыт. Они на практике увидели, что сожительство людей в огромных многоэтажках приводит к усилению криминногенной обстановки. Поэтому в современной Америке, где мощности строительной индустрии это бы позволили, не строят ни «Черемушек», ни «Бирюлева», ни «Чертанова».
Возведение «хрущевок» привело к серьёзным изменениям в советской промышленности. По всей стране в крупных городах появились домостроительные комбинаты. Фактически возникла новая отрасль производства, крупнопанельное домостроение. А главное, изменились стандарты решения жилищной проблемы. Коммуналки не извели «под корень», но они перестали считаться «нормальным» жильем. Кроме того, архитекторы и инженеры улучшили технологию производства. Квартиры стали более уютными, а кварталы панельных домов перестали выглядеть так удручающе, как они смотрелись первоначально.
Именно на рост мощностей домостроительных комбинатов рассчитывали, когда начинали строить «хрущевки». Мало кто обращал внимание на оговорки специалистов о том, что дома, которыми застраивали многочисленные советские «черемушки» были все-таки временным жильем. Все крупнопанельные дома первых проектов были рассчитаны на относительно короткий срок существования, двадцать пять лет. Они простояли вдвое больше, и только сейчас их начали сносить. Да и то не везде. Так что слово «хрущевка» прописалось в русском языке надолго.

Разрушение «хрущёвок»


Полезные ссылки:
  1. Похвала хрущевке
  2. И все же это было убогое жилье
  3. Что было бы если бы «хрущевки» стали трехэтажными.
  4. Почему хрущевки были пятиэтажные
  5. Дом нового быта – Дом аспиранта и стажера МГУ
  6. Самые первые «хрущевки» 
  7. Дом нового быта Из книги «Жилище для человека» 
  8. О Хрущеве и частной собственности (тоже про Дом нового быта)
  9. Имени Никиты–«Кукурузника»
  10. Загадка одного выступления Хрущева: а был ли ботинок?
  11. О человеке, который разрабатывал атомные убежища
  12. Первая «хрущёвка» в СССР
  13. «Хрущевки» по-американски
  14. Почему американцы не строят «Черемушки»
  15. Хрущевский утилитаризм: плюсы и минусы
  16. История американской мечты.
  17. «Хрущевки» в Испании
  18. Почему при Хрущеве резко падает рождаемость
  19. Коммунальные квартиры и бараки
  20. Пруитт-Айгоу в Википедии (англ.) (рус.)
  21. Трагедия Пруитт-Айгоу. Невыученная трагедия социального жилья
  22. В Вене «хрущевки»  не сносят
  23. Реновация «хрущевок» в Германии
  24. Что такое «хрущевки»? – Статья в «Медузе»
  25. А еще был в Москве хлебозавод имени Н. С. Хрущева. Первый автоматический хлебозавод на Ходынской улице.

Наш кинозал:

Хрущевки. Фильм из серии "Советская империя"
Первая «хрущевка» на улице Гримау
Машина для жилья. Документальный фильм Алексея Михалева

 

Постоянная ссылка на эту статью